Мельников-Печерский П. И. : “В лесах”, исторический роман

“В лесах” принадлежат к самым увлекательным книгам русской литературы. Они открывают совершенно новый (теперь уже ставший достоянием истории), удивительно колоритный мир, полный жизни и движения. Полудикие люди заволжских лесов в художественном изображении Печерского возбуждают не только холодное любопытство, но и самое живое участие. Сильнейшая сторона “В лесах” – в прелести самого рассказа. Самая обыкновенная вещь – обед, прогулка, парение в бане – превращается у Мельникова в увлекательную эпопею. Благодаря долгому общению с народом Поволжья, Мельников до того усвоил себе народную речь, что пользуется ей не только в разговорах, но и там, где идет повествование от лица автора, при описаниях природы и т. д.
Мельников Павел Иванович – выдающийся беллетрист-этнограф, известный под псевдонимом Андрей Печерский (1819 – 1883 гг) Читать далее

Приятельское письмо Ленину от Аркадия Аверченко

От Аркадия Аверченко Ленину, приятельское письмо (написано в Севастополе, 1921)

Здравствуй, голубчик! Ну, как поживаешь? Всё ли у тебя в полном здоровьи?
Кстати, ты, захлопотавшись около государственных дел, вероятно, забыл меня?..
А я тебя помню.
Я тот самый твой коллега по журналистике Аверченко, который, если ты помнишь, топтался внизу, около дома Кшесинской, в то время, как ты стоял на балконе и кричал во всё горло:
— Надо додушить буржуазию! Грабь награбленное!

Я тот самый Аверченко, на которого, помнишь, жаловался Луначарский, что я, дескать, в своём «Сатириконе» издеваюсь и смеюсь над вами. Ты тогда же приказал Урицкому закрыть навсегда мой журнал, а меня доставить на Гороховую.
Прости, голубчик, что я за два дня до этой предполагаемой доставки на Гороховую — уехал из Петербурга, даже не простившись с тобой. Захлопотался.
Ты тогда же отдал приказ задержать меня на ст. Читать далее

“В круге первом” А. Солженицын – жуткая правда о рабском труде советских учёных в сталинских лабораториях-тюрьмах

Александр Солженицын – уникальная фигура в мировой литературе второй половины ХХ века. Один из величайших правозащитников-диссидентов “советской эпохи” – и, главное, ПИСАТЕЛЬ. Писатель сложный, во многом противоречивый – но вызывающий восхищение своим огромным талантом и своей непоколебимой, искренней гражданской позицией. “В круге первом” – три дня 1949 года. Три декабрьских дня “на шарашке” – в лагерном НИИ для заключенных-специалистов. Это – боль, горе, жизнь и – ИСТОРИЯ. Такая, какой она была…
В сталинскую эпоху именно в КБ тюремного типа создавали новые виды техники и вооружений. Их разговорное название «шарашка» произошло от выражения «шарашкина контора», обозначавшего в годы нэпа какую-либо несерьёзную организацию. Но в КБ, подчинявшихся НКВД, всё было более чем серьёзно.

Это реальная история, а не какая-то выдуманная. Прожитая, выстраданная и к тому же тщательно изученная по разным документам. С суровой правдивостью показана психология Читать далее

Мой дом там где свобода, свобода там где дом !

​​Манифест Юдика.
1. Свобода для меня – не цель, а образ жизни.
2. То, что я думаю, согласуется с тем, что я говорю и что делаю. Я избегаю фальши и лицемерия.
3. Я поддерживаю проявление свободы в других и уважаю чужое мнение.
4. Я беру на себя ответственность за свои мысли, слова и поступки. Я не жду, что в моей жизни кто-то примет решение за меня, и не жалуюсь на обстоятельства.
5. Я помню о том, что могу ошибаться, как и любой человек. Я умею увидеть свои ошибки и признать их.
6. Мои взгляды могут измениться. Если сегодня я думаю иначе, чем вчера, я не буду держаться за прежние идеи ради иллюзии постоянства.
7. Я понимаю, что не могу знать всего. Я стремлюсь отличать то, что мне известно, от своих домыслов, догадок и желаний.
8. Я не принимаю на веру чье-то мнение лишь в силу авторитетности того, кто его высказал. Я стремлюсь получать информацию из разных источников, самостоятельно анализировать ее и проверять на опыте.
9. Страх – главное препятствие на пути к свободе. Я избавляюсь от страха – перед жизнью, перед другими людьми и перед собой, перед возможным осуждением. Мой первый шаг к преодолению страха – заметить и честно признать, если я чего-то боюсь.
10. Я осознаю и принимаю любые свои чувства и желания. Я не стыжусь и не виню себя за них. Когда я выражу свои чувства, буду ли я добиваться осуществления своих желаний и какие средства для этого выберу – зависит от меня.

То гром снарядов, то стук кастаньет
И только слабым, друг, тут места нет
«Viva la revolucion» — поёт гитара
Viva comandante Che Guevara

Замерло всё до рассвета, приказ никуда не лезть
Нас тут как будто бы нет, но в то же время мы здесь
В этом гнезде мы можем просидеть тупо весь день
Тупо без дела, тут еще ко всему мрачно везде
А по ночам мы гоним печаль, согревает лишь чай
Пока мы слушаем как эти джунгли молчат
Нас тут отчаянных, готовых рубить от плеча сто
Стой! Кто идёт? Отвечай!
Эй, вы чё? А, это свой, с посылками
С ложками, вилками, кружками, тарелками, бутылками
Нам отдает весь хлам ближайшая деревня.
Всё пригодится нам, ведь мы даже спим на деревьях!
Нынче все хотят свободы, правды. И я хочу,
Поэтому по самые гланды тут и торчу
От невест нет весточек,
Вместо них Эрнесто Че
И он, порой, суровей, чем сам Пиночет
Знаю зачем мы здесь провели столько дней и ночей
Ради момента, чтобы ударить врагу прямо в череп Читать далее

«Атлант расправил плечи» Айн Ренд

Айн Ренд, вольно или нет, раскрывает истинные механизмы и причины того, что происходит в Беларуси. Наша власть должна запретить эту книгу. Нет страшнее для паразитов-правителей угрозы, чем правда, содержащаяся в этой книге…

Самая потрясающая, скандальная и революционная книга конца 20-го, начала 21 века. Только для интеллектуалов.

Rand_atlant 3

Прежде всего, книга Айн Ренд «Атлант расправил плечи» по жанру — индустриальный роман, причём первые 30-50 страниц довольно монотонны. Но развитие сюжета превращает книгу в детективно-политический триллер, от которого позже трудно оторваться. Она заставляет работать мозги, и сопоставлять написанное с нашей реальностью, переосмысливая и переоценивая то, что выглядело так, как нас десятилетиями приучали считать и видеть…

Так о чём же эта книга?

О том, насколько паразитизм проник в наши отношения, общественные, семейные, личные.

О борьбе между разумом и маркобесием. Об эгоизме и жажде успеха в лучшем смысле этих слов. О любви без искусственных украшений, и поэтических слюнявых определений, суть которых — скрыть правду любви, скрыть невозможность реально любить и увести несостоявшуюся в реальности любовь в область словесных спекуляций и химер слабого духа. Ибо основа любви, по мнению пишущего эти строки, — в свободе выбора. И там, где нет свободы, никогда не будет любви.

Я бы назвал эту книгу «дзэновской» по-сути, она разрушает Читать далее

Леонид Юзефович Барон Унгерн

Имя командира Азиатской конной дивизии, генерала Романа Федоровича Унгерн-Штернберга в истории Белого движения связывают, в основном, не с полководческими заслугами, а с жестоким террором в Забайкалье и Урге. Но если бы не барон Унгерн, жизнь которого в силу различных обстоятельств была переплетена с Монголией, часть этой страны – Внешняя Монголия, вероятно, до сих пор оставалась бы в составе Китая. При этом сам он считал, что освобождение монголов из-под власти Пекина – только первый шаг, и его миссия – восстановить империю Чингисхана для “спасения человечества”. Автор – известный писатель Леонид Юзефович, воссоздавая биографию Унгерна, использовал архивные документы, письма и устные рассказы людей, чьи предки или родственники оказались втянутыми в монгольскую эпопею барона. Он попытался пристальнее взглянуть на эту крайне противоречивую личность, но еще внимательнее – на окружение “кровавого” барона и время, в котором ему довелось жить.

Матонин Е.В. Яков Блюмкин

Короткая жизнь Якова Блюмкина (1900–1929) до сих пор остается вереницей загадок, тайн, «белых пятен», хотя он дружил, враждовал, застольничал со многими литераторами, среди них Есенин, Маяковский, Мандельштам, Георгий Иванов… Одни оставили о нем воспоминания, похожие на памфлеты, другие включили в произведения: «Человек, среди толпы народа / Застреливший императорского посла, / Подошел пожать мне руку, / Поблагодарить за мои стихи» (Н. Гумилёв). И это — убийство в 1918-м германского посла фон Мирбаха, давшее старт восстанию левых эсеров против большевистского правительства (как принято считать), — единственный факт его биографии, не подлежащий сомнению. Остальные невероятные Читать далее

Дзюнъити Сага. Исповедь якудзы

YUDIK-production представляет:

Дзюнъити Сага — практикующий врач, владелец клиники в северном пригороде Токио. Несмотря на занятость, доктор Сага находит время для занятий литературой — его этнографическое исследование массового переселения японцев на Гавайи было отмечено престижной литературной премией, а роман «Воспоминания о шелке и соломинке», по данным ежегодного опроса, признан в Японии «книгой года».
Основу романа «Исповедь якудзы» составляют записи бесед доктора Сага с одним весьма необычным пациентом. Жизнь этого немолодого человека была наполнена такими яркими событиями, что доктор Сага решил записать его воспоминания на диктофон. Представьте себе, беседы о прошлом настолько увлекли обоих собеседников, что общее время записей превысило сто часов!

Идзити Эйдзи, «крестный отец» Читать далее

Г.Ф. Лавкрафт: Против человечества, против прогресса

Мишель Уэльбек, один из самых читаемых современных авторов, взял на себя труд проанализировать — в весьма нестандартной, «размышляющей» манере — творчество другого, прославленного писателя начала XX века, Говарда Филлипса Лавкрафта. Уэльбек прослеживает жизненный путь странного человека и странного сочинителя, намеренно строившего свою жизнь в контрасте с современной ему литературной модой и социальными сдвигами — будь то расовая терпимость или всеобщее стремление к обогащению. Его жутковатая, изотерическая, перегруженная образами и риторикой проза может с успехом претендовать на звание антипрозы: антикоммерческая, антипопулярная, антибанальная.

Некрономикон Альхазреда, культ Ктулху, “Хазарский словарь”, Аннанербе и Тысяча и одна ночь.

выдержка из «Некрономикона» :

Al Azif_007…не следует верить тому, что человек суть владыка мира единственный и последний. И его жизненная субстанция не единственная существующая на Земле. Древние были, Древние существуют, Древние будут всегда. Но не в известном нам мире, а между мирами. Изначальные, сильные и здоровые. Они невидимы для глаз наших. Один Йог-Сотот знает вход в этот мир. Йог-Сотот — и ключ, и страж этих врат. Прошлое, нынешнее и будущее едины в Йог-Сототе. Он ведает место, где Древние пробили дорогу себе в прошлые времена, ведает, где Они пройдут в будущее. Ведает их следы на Земле, которые они оставляют, невидимые. По одному только запаху люди узнают их присутствие, но образ их узнается в облике тех, кого они произвели среди смертных детей человеческих, от вида человека до формы без субстанции. Невидимыми Они кружат по Земле, ожидая нужных слов Ритуала. Их голос звучит в ветре, о Их присутствии шепчет трава. Они выкорчёвывают леса, уничтожают города, но никто не видит карающую Руку. В ледяных пустынях познал их Кадаф, а разве человек когда-либо познавал Кадаф? Льды на севере и затопленные острова в океанах скрывают камни, на которых начертаны Печати. Йог-Сотот откроет двери, пред которыми смыкаются сферы. Человек царит там, где когда-то властвовали Они. Но как после лета приходит зима, а зима сменяется весной, так и Они ждут своего Часа!!!

 

Al Azif_008Первоначальное название книги звучит как Аль-Азиф (Al Azif) (в арабском это словосочетание означает звуки, издаваемые цикадами и другими ночными насекомыми, которые в фольклоре часто именуются беседой демонов, что связывает эту книгу с историей сатанинских аятов. Среди прочего в книге содержатся имена Древних и их история, а также методика их призывания, включая пробуждение Ктулху с помощью молитв и жертвоприношений.

Некрономикон (Necro-Nomicon) в переводе с греческого: nekros (мертвец), nomos (закон), eikon (образ, воплощение). Таким образом, название означает: Воплощение закона мёртвых.

Al Azif_003

Труд этот был первоначально написан Абду́лом Альхазредом (Abdul Alhazred) в Дамаске около 720 года, с тех пор было сделано несколько переводов на разные языки. Греческий перевод, от которого пошло наиболее известное название книги, был выполнен православным учёным Теодором Филетом в Константинополе приблизительно в 950 году. Оле Ворм (датский филолог, реальная историческая личность), перевёл «Некрономикон» на латынь и заметил в предисловии, что арабский оригинал утерян. Этот перевод был издан дважды, первый раз в XV веке готическим шрифтом, очевидно, в Германии, второй раз в XVII веке, вероятно, в Испании. Латинский перевод привлёк к «Некрономикону» внимание, и в 1232 году он был запрещён папой Григорием IX. Греческий перевод, отпечатанный в Италии в первой половине XVI века, вероятно, погиб при пожаре, уничтожившем библиотеку Пикмена в Салеме. Свой экземпляр имелся у английского известного алхимика и некронома XVI века  Джона Ди,  который перевел её с арабского на английский и латынь и издал в Риме в 1608 году. Эта же книга известна как «Некрономикон Ди», поскольку, текст её был передан Лавкрафту его женой Соней Грин, которая якобы незадолго до этого была любовницей знаменитого мага.

Повторно эта книга по магии была переписана по-арабски около 1000 года, как Читать далее