Читая любой текст, или слушая остроумников-эрудитов типа Невзорова, стараюсь фильтровать и по возможности проверять “факты”.
Ольга Бешлей пишет в ФБ:
В день, когда началась война, я — вернувшись из офиса после безумного выпуска утренней программы — не придумала ничего лучше, как купить в электронном виде работу немецкого социолога и психоаналитика Эриха Фромма «Адольф Гитлер. Клинический случай некрофилии». И она до сих пор остается для меня на удивление «комфортным чтением»!
Чем мне понравилась работа Фромма — она дает слова для описания тех явлений, которые мы наблюдаем. Возможно, эти слова неточные и неверные, но я чувствую их как точные и верные и вспоминаю, сталкиваясь с реальностью, которая меня подавляет.
Некрофилия — любовь к мертвому. Обычно этим термином обозначают половое влечение к трупам. Но Фромм использует этот термин в широком смысле: как стремление к разрушению, страсть к омертвелому и механическому.
«Для Гитлера объектами деструктивности были города и люди», — пишет Фромм. Он вспоминает о желании Гитлера разрушить Париж, и о его ненависти к евреям, полякам и русским — стремлении уничтожать миллионы людей.
Пассивность, инфантилизм, нарциссизм, потребность властвовать и недостаточное чувство реальности — качества, которые были присущи Гитлеру с детства.
Фромм называет его эгоистическим бездельником и настаивает на том, что Гитлер никогда по-настоящему не интересовался ни одним предметом — включая живопись, которой якобы хотел заниматься. Все это сочеталось с острым честолюбием и огромными жизненными силами — именно такие люди, по мнению Фромма, представляют угрозу для окружающих.
Крайним выражением мании Гитлера к разрушениям Фромм называет его указ «Выжженая земля». Он был издан в марте 45-го года. Кодовое название указа — «Нерон». И сейчас вы поймете, почему: когда победа союзных сил стала неизбежной, Гитлер приказал уничтожить не только все промышленные сооружения Германии, но также запасы продовольствия и крестьянские хозяйства, включая скот. И даже произведения искусства!
«Если немецкий народ не готов сражаться для своего выживания, что ж, тогда он должен исчезнуть», — такие слова Гитлера приводит Фромм. И заключает, что немцев он при определенных обстоятельствах был готов ненавидеть не меньше евреев.
Фромм отмечает, что многие действия Гитлера не имели под собой никакой стратегической целесообразности — именно это отличало его от других полководцев, отправлявших на смерть миллионы людей. Разрушения, которые он производил, не соответствовали заявленным целям. «Это, без сомнения, результаты страсти к разрушению, снедавшей некрофила», — пишет Фромм. При этом все эти безумные решения рационализировались: все делалось якобы во имя спасения, процветания и защиты немецкого народа.
Поездок на фронт Гитлер избегал. Военные из его окружения подозревали, что он не хочет смотреть на трупы и раненных солдат: ведь пока он только подписывал бумаги и отдавал приказы — реальные люди оставались цифрами в документах. Принимая тактические решения во время войны, Гитлер никогда не брал в расчет число приносимых в жертву солдат.
Фромм пишет и про манию величия Гитлера, которая, в частности, воплощалась в его архитектурных задумках — к примеру, дворец Гитлера в Берлине должен был стать самой большой из существовавших когда-либо резиденций, в 150 раз больше, чем резиденция канцлера.
«Как же могло случиться, что немцы и другие народы мира не распознали под маской созидателя этого величайшего из разрушителей?» — задается вопросом Фромм.
И сам отвечает: он был законченным лжецом и прекрасным актером.
И обладал отличной механической памятью, которая позволяла ему скрывать за нагромождением цифр и фактов свое полное невежество по абсолютно любому вопросу.
«Конечно, многие видели не только этот фасад, — пишет Фромм. — Но остальные позволили себя обмануть и тем самым способствовали созданию условий, позволивших Гитлеру беспрепятственно следовать по пути разрушений».
Что же во всем этом некрофильском кошмаре оптимистичного?
Во-первых, Гитлер проиграл свою некрофильскую войну. Во-вторых, его самые некрофильские приказы под конец войны — например, приказ о разрушении Германии — не стали выполнять полководцы.
” Поездок на фронт Гитлер избегал” – это чей тезис ?
Его не спутали его со Сталиным или Путиным ?
Иногда капелька лжи дискредитирует всю транслируемую историю, как , впрочем и автора текста….
Из всех лидеров воюющих держав Гитлер был ближе всех к линии фронта в самом прямом смысле этого слова. К примеру, Франклин Рузвельт из-за своей инвалидности ни разу не появлялся вблизи мест сражений, предпочитая отдавать приказы из своей резиденции в Вашингтоне. Уинстон Черчилль мог пройтись по развалинам Лондона после ракетного или бомбового удара, но за пределы Англии все же выезжал не так часто. Сталин один раз за всю войну приехал в оставленный немцами Ржев, который к тому времени уже находился в глубоком тылу. При этом «экскурсию» сопровождали тысячи сотрудников НКВД и войска.
Фюрер же был не такой. Он в духе современных политиков старался быть ближе к местам событий, лично выезжал на полигоны, где испытывались новые образцы оружия, бывал на заводах, инспектировал строительство укреплений. Так же регулярно Гитлер совершал и поездки на фронт, причем в некоторых случаях почти на передовую Читать далее →
