Цель экзистенциальной терапии заключается в том, чтобы сделать доступным человеку переживание его собственного существования, его бытия-в-мире во всей полноте и аутентичности. Когда наше существование не вступает в противоречие с постоянной угрозой несуществования, это воспринимается как само собой разумеющееся, т.е. не воспринимается всерьез.
Не в этом ли состоит древний христианский принцип «живи каждый день так, будто он последний»? Но это все же несколько отличается от безмятежности того, кто «уже мертв», кто стремится не быть.
Факт, что сила нашей психиатрии в ее позиции, а не в теории и технике.
Или, как написал об этом Джордж Мора: Мы все более и более осознаем факт, что результаты психиатрии всегда одни и те же, несмотря на теоретические рамки, которыми ограничен каждый психотерапевт; а, следовательно, личность психотерапевта более важна, чем его принадлежность к определенной школе или системе взглядов.(G. Mora, «Recent American Psychiatric Developments», American Handbook of Psychiatry, 2 vols., Basic Books, New York, 1960, с. 32. 94)
Логическим продолжением принципа «бегство — не решение проблемы» было бы принятие всей «психологической реальности» как психотерапевтом, так и пациентом, даже если бы это противоречило эстетическим и моральным нормам, а также общепринятому представлению об этой реальности. Вероятно, наиболее красноречиво это выражено у Юнга в произнесенной им еще в 1932 г. речи перед аудиторией священников:
– Мы не можем ничего поделать, мы можем только принять это. Осуждение не освобождает, оно угнетает… Если врач хочет помочь человеческому существу, он должен принять его таким, каков он есть. А сделать это он сможет только после того, как научится принимать себя таким, как он есть. На первый взгляд кажется, что сделать это очень просто, но в этой кажущейся простоте и содержится наибольшая сложность. В реальной жизни для того, чтобы быть простым, требуется величайшее искусство, и, следовательно, только принятие себя таким, как есть, позволяет разрешить моральную проблему и испытать на прочность собственный взгляд на жизнь. То, что я накормил бродягу, то, что я простил обиду, то, что я люблю своего врага во имя Христа, — это, без сомнения, величайшие добродетели. Все, что я делаю во имя ближнего моего, я делаю во имя Христа. Но что, если окажется, что самый убогий из ближних, самый последний из нищих, самый отчаянный преступник, а то и сам дьявол — это я сам,…
что именно я нуждаюсь в собственной доброте, что я и есть тот враг, которого надо любить, — что тогда?.. Будь это сам Господь, представший пред нами в таком презренном виде, мы должны будем отречься от него тысячу раз, прежде чем единожды пропоет петух.
Таким образом, способность «увидеть и принять себя таким, каков ты есть» оказывается тем сущностным качеством личности, которое, по словам Мора, более важно для психотерапевта, чем какая-либо теория или школа. Хотя это кажется простым и лишенным всякого пафоса, смысл этих истин глубок и трудности этого пути чрезвычайны — ибо чем является мое «я», и кто, в таком случае, должен принимать меня таким, каков я есть? Дело не только в примирении эго с целым рядом вытесненных переживаний, постыдных или болезненных, но всегда имеющих собственные субъективные причины. Это более широкая проблема преодоления разлада между личностью и миром, которая, как мы увидели, имеет мало общего с проблемой адаптации человека в обществе.
Лично для меня самым мощным методом и психотехническим приёмом «увидеть и принять себя таким, каков ты есть» стал ретрит с практикой созерцания живой природы (озеро, лес, горы, небо, ручей, луг, водопад, море). Идеально – при полном отсутствии объектов, связанных с человеческой деятельностью, и желательно – с чаепитием любимых китайских сортов чая. Возможно, такое заявление кому-то покажется примитивным, или наивным. Но любой человек, позволивший себе опыт пребывания, как минимум 3-х суток на дикой природе в полном уединении – согласится. Для “документальности” уточню, что в 1982 году я провел 4 дня на необитаемом (кроме меня) острове, а в 1985 году прожил 2 недели в горах Кавказа, далее этот опыт совершенствовал “по нарастающей”, включая одиночное путешествие по высокогорьям Центральной Азии…
Предполагаю, что изменения в моей личности и жизни, произошедшие в результате описываемого опыта – ключевые в профессиональном становлении. И ЭТО – самое ценное, глубокое и полезное, чем я мог бы поделиться со своими пациентами, учениками, последователями. (Слава Богу, с собственными детьми удалось)
П.С. Значительное влияние на меня (и на отношение к дикой природе, пейзажам) и формирование сверхценности созерцания натуральной красоты, на понимание глобальности Природы и её , в самом хорошем смысле слова, преобладания над человеком оказала классическая японская поэзия и китайская “пейзажная лирика” и творчество Рокуэлла Кента
