Щеглов Лев Моисеевич, психиатр, сексолог, доктор наук и профессор в детстве ловил использованные презервативы в реке.

Были времена, когда принимать пищу публично считалось неприличным. Патриции тем и отличались от плебеев, что могли себе позволить питаться в собственном доме, где их обслуживали повара и рабы. Во все времена элита задавала тон и моду, понятия о приличии и морали. Сегодня половые отношения обсуждаются так же свободно, как поход в ресторан, и новые элиты задают новые правила поведения. О том, что такое современный человек, о революции в представлениях о человеческой сексуальности и о том, куда все это нас заведет, мы сегодня беседуем с психиатром, сексологом, доктором наук и профессором Львом Щегловым.
— Лев Моисеевич, я так понимаю, что выражение «в СССР секса нет» вы опровергли на собственном опыте, когда еще в детстве вылавливали использованные презервативы из реки.
— Ну да. Вы же знаете, что эта фраза была вырвана из контекста. Я знаю эту женщину, она сказала такую фразу: «Секса у нас нет, потому что мы под этим предполагаем, прежде всего, любовь». Согласитесь, это совершенно другой смысл. А эта фраза, которая приобрела махрово-идиотское звучание, оказалась выгодной всем: с одной стороны, эта комичность была на руку тем, кто мечтал освободиться от советского мутного морока, а с другой, она отражала установки дряхлеющей коммунистической партии. Поэтому некий внутренний смысл в ней есть, и в то же время она прозвучала совсем не так, как мы ее понимаем.
— Но вы-то понимали, что секс все-таки есть.
— Безусловно, это понимал любой живой, стремящийся к познанию мира, человек, вне зависимости от пола и морально-политических установок. Но в большей степени я это осознал, будучи студентом медицинского института. Потому что я сразу же понял, что все традиционное и конкретное в медицине меня не интересует. До этого я собирался поступать на философский факультет, но меня родня отговорила, сославшись на то, что вся философия будет исходить из ближайшего райкома партии. Поэтому я ушел в медицину, изначально зная, что буду заниматься человеческой психикой. Я был участником студенческого научного общества при факультете психиатрии и социальной гигиены. Постепенно я стал фокусировать внимание на сексуальной проблематике, потому что в психиатрической клинике я с удивлением заметил, что эта сфера занимает очень важное место в жизни душевнобольных.Это является одним из частых и распространенных сценариев бреда.
— То есть не Наполеон?
— Нет. Мало кто себе представляет, но бывает фантастический бред, когда человек, например, видит себя марсианином, решателем судьбы вселенной, он руководит сближением Марса и Альфа-Центавры, и все эти планеты и галактики совокупляются, а он некий демиург и высшее существо. Таким образом я увидел, что в вымышленном мире душевнобольных сексуальность занимает важное место и, естественно, в мире обычных нормальных людей эта тема тоже очень важна.

— Но если все-таки секс был, то сексологии точно не было.
— Нет. Видите ли, мир очень многоцветен. Его невозможно описывать в Читать далее