Есть в профессиональных сообществах психологов и психотерапевтов особая категория участников, которых трудно не заметить. Они появляются с видом людей, за плечами которых не просто профессиональная подготовка, а посвящение в сокровенные тайны человеческой души.
Говорят неторопливо, с многозначительными паузами, слегка снисходительно улыбаются и словно излучают сознание собственной интеллектуальной исключительности.
Подобную манеру особенно часто можно встретить у представителей некоторых психоаналитических школ.
Разумеется, далеко не все психоаналитики таковы. Но определённые группы демонстрируют настолько узнаваемый стиль поведения, что его стоит рассмотреть отдельно.
Психоаналитик такого типа не просто знает больше других. Он знает нечто такое, чего другие в принципе не способны понять.
Психоанализ обладает особенностями, которые при определённых условиях способствуют формированию профессионального снобизма.
Это сложный теоретический язык, насыщенный специальной терминологией. Фрейд, Кляйн, Лакан, Винникотт, Бион, Кернберг — за каждым именем стоит целая система понятий и интерпретаций.
Изучение этой традиции требует серьёзной работы. Однако иногда владение её языком превращается из профессионального инструмента в символ социального статуса.
Тогда способность рассуждать сложными категориями начинает восприниматься как доказательство интеллектуального превосходства. Возникает своеобразная инверсия: ясность подозревается в примитивности, а туманность принимается за глубину.
Если коллега говорит о тревоге, когнитивных искажениях, механизмах научения или нейрофизиологии, ему объясняют, что он рассматривает лишь поверхностные проявления психического. Если же попросить уточнить, как именно психоаналитическая конструкция соотносится с наблюдаемыми клиническими феноменами, выясняется, что сам вопрос поставлен неправильно, а спрашивающий недостаточно подготовлен для подобной дискуссии. Вместо ответа на вопрос собеседнику предлагают пройти дополнительную интеллектуальную аттестацию. Причём правильный ответ, как правило, предполагает согласие с экзаменатором.
Для некоторых представителей психоаналитических сообществ психоанализ перестаёт быть профессиональным методом. Он становится частью личной идентичности.
Принадлежность к школе воспринимается как свидетельство особого интеллектуального статуса. Многолетний анализ — как посвящение, знание определённого корпуса текстов — как знак принадлежности к избранным.
Постепенно формируется замкнутая система самооценки. Внутри неё человек получает подтверждение собственной исключительности, а за её пределами обнаруживает преимущественно тех, кто «ещё не дорос», «не понимает глубины» или «не прошёл необходимого пути».
Некоторые механизмы такой групповой динамики напоминают закрытые мировоззренческие сообщества. Есть посвящённые, обладающие особым знанием, и непосвящённые, которым оно недоступно. Есть собственный канон и авторитеты, чьи положения обладают почти сакральным статусом. Есть внешняя среда, к которой можно относиться с интеллектуальным высокомерием.
Сомнение в доктрине иногда воспринимается не как проявление критического мышления, а как свидетельство недостаточной профессиональной зрелости.
В результате возникает эпистемологическая замкнутость: система сама определяет, какие вопросы допустимы и почему внешняя критика не заслуживает серьёзного рассмотрения.
ГЛУБИНА, КОТОРАЯ НЕ ВЫХОДИТ ЗА ПРЕДЕЛЫ СОБСТВЕННОЙ ПАРАДИГМЫ
Особенно интересно наблюдать, как некоторые носители подобной интеллектуальной исключительности ведут себя за пределами привычной теоретической среды.
Пока разговор идёт о переносе, контрпереносе, объектных отношениях, расщеплении или проективной идентификации, всё выглядит вполне благополучно. Но стоит перейти к современной психиатрии, нейробиологии, экспериментальной психологии или методологии клинических исследований, как обнаруживается весьма ограниченная способность поддерживать разговор.
Проблема не в том, что специалист не знает всех смежных дисциплин. Никто не обязан быть экспертом во всём. Проблема возникает тогда, когда отсутствие знаний компенсируется демонстративным пренебрежением к самой области.
Экспериментальная психология оказывается слишком примитивной, нейробиология — редукционистской, а доказательная медицина со своими рандомизированными исследованиями и метаанализами — едва ли не интеллектуальным недоразумением.
Научное мышление предполагает готовность проверять собственные представления и признавать возможность ошибки. Если же любое противоречие объясняется недостаточной глубиной понимания оппонента, перед нами уже не столько научная позиция, сколько самозащищающаяся система убеждений.
НАРЦИССИЧЕСКАЯ ТРАВМА ПОД МАНТИЕЙ ПРЕВОСХОДСТВА
Есть ещё один психологический аспект.
Иногда демонстративная интеллектуальная исключительность может выполнять функцию защиты уязвимой самооценки.
В нарциссической динамике грандиозное представление о себе нередко служит защитой от переживания собственной недостаточности, стыда и зависимости от внешней оценки.
Человеку трудно выдерживать ситуацию, в которой его компетентность ставится под сомнение, а коллега из другой профессиональной школы демонстрирует более убедительные знания.
Тогда возникает соблазн изменить саму систему координат.
Не я недостаточно знаю — это вы мыслите поверхностно.
Не моя теория нуждается в проверке — это ваши методы слишком примитивны.
Не я проигрываю дискуссию — вы просто не обладаете необходимой глубиной.
Особенно выразительно выглядит сочетание идеализации собственной школы и обесценивания всех остальных. Собственные авторитеты наделяются почти безграничной мудростью, чужие объявляются недостаточно глубокими, а альтернативные подходы критикуются порой даже без знакомства с их содержанием.
И здесь возникает довольно ироничный парадокс: человек, профессионально рассуждающий о нарциссических защитах, грандиозности, идеализации и обесценивании, сам может демонстрировать весьма узнаваемые формы подобного поведения.
Представьте профессиональную конференцию, где обсуждаются современные исследования психотерапии, клинические рекомендации и проблемы воспроизводимости терапевтических эффектов.
И вдруг появляется человек, который с видом хранителя древнего знания объясняет собравшимся, что все они занимаются поверхностными вещами, поскольку не понимают истинной природы бессознательного.
На вопрос о доказательствах он отвечает рассуждениями о сложности психического аппарата. На просьбу конкретизировать клинические критерии — рассуждениями о символическом измерении. На возражение — замечанием о недостаточной подготовленности собеседника.
Всё это сопровождается выражением лица человека, который искренне недоумевает, почему окружающие не спешат признать его интеллектуальное превосходство.
Со стороны это выглядит довольно странно.
Он напоминает сектанта, убеждённого в своей избранности и искренне недоумевающего, почему окружающие не разделяют его восторга по поводу открытых ему истин.
Только вместо пророчеств здесь цитируют Лакана, вместо священных текстов — Фрейда, а вместо откровений обсуждают объектные отношения.
Сам человек, как правило, не замечает комизма происходящего. Внутри собственной системы координат он представитель интеллектуальной элиты. В глазах же профессионального сообщества порой выглядит довольно узнаваемым фриком…Продолжение см. ниже

реклама от администратора сайта

Индивидуальная и групповая психотерапия. Консультации кризисных пар. Коучинг. On-line консультации.
Психообразование. Групповая терапия. Интенсивные тренинги. Интернет-радио #P_S_Y
врач-психотерапевт, психиатр Юдицкий И.В.
УНП 692150445, 220004, Минск, ул. Танка, д.30 каб. 2а, +375296666838 (Telegram: @doctor_yudik)
р\с BY36 ALFA 3013 2569 0600 1027 0000, ЗАО “АЛЬФА-БАНК”
ул. Сурганова, 43-47, 220013 Минск, Республика Беларусь. СВИФТ – ALFABY2X, УНП 101541947, ОКПО 37526626
Ссылка на страницу ДОГОВОРА ПУБЛИЧНОЙ ОФЕРТЫ – тут. Посещение – после собеседования по телефону и предоплаты (ч\з кассу любого банка, банкомат, интернет-банкинг с карточек VISA и MasterCard или с помощью расчётной системы ЕРИП). Наличные не принимаются. Портал для безопасной оплаты с карточки: YDIK.COM

Расписание (свободное время для записи на консультации и сеансы)

НАСТОЯЩАЯ ГЛУБИНА НЕ НУЖДАЕТСЯ В ДЕМОНСТРАЦИИ
Интеллектуальная глубина не требует постоянного подтверждения собственной исключительности. Она не нуждается в презрении к чужим теориям и не боится критики.
Чем серьёзнее специалист, тем лучше он понимает ограничения собственных знаний и используемого метода. Он способен обсуждать психотерапию с представителями других школ, признавать их достижения и не воспринимать чужую компетентность как угрозу собственной профессиональной идентичности.
Можно прочитать всего Фрейда, Кляйн и Лакана, свободно оперировать десятками специальных понятий и при этом демонстрировать удивительно примитивную интеллектуальную стратегию: делить мир на посвящённых и непосвящённых.
Можно годами рассуждать о бессознательных механизмах, но не замечать собственных психологических защит.
Иногда люди, посвятившие профессиональную жизнь изучению бессознательного, оказываются на удивление мало осведомлены о том, что происходит в их собственном сознании.
И ВСЁ-ТАКИ НЕ БУДЕМ ПУТАТЬ ЯВЛЕНИЕ С ТРАДИЦИЕЙ
Описанное поведение характерно далеко не для всех психоаналитиков. Речь идёт об определённых профессиональных группах и субкультурах, в которых теоретическая принадлежность превращается в маркер элитарности, а интеллектуальная традиция — в инструмент самоутверждения.
Было бы несправедливо переносить эту характеристику на психоанализ в целом.
Историческая роль психоанализа огромна. Он во многом сформировал язык, на котором современная психология и психотерапия обсуждают внутренние конфликты, защитные механизмы, бессознательные процессы, ранние отношения и структуру личности.
Фрейд, каким бы спорным ни оказалось впоследствии значительное число его теоретических положений, совершил интеллектуальную революцию. Его последователи обогатили клиническую психологию, психиатрию и психотерапевтическую практику. Многие понятия психоаналитического происхождения давно вышли за пределы первоначальной теоретической системы.
Психоанализ заслуживает исторического уважения, серьёзного изучения и профессиональной дискуссии. Но именно поэтому он не нуждается в культе собственной исключительности.
Великая интеллектуальная традиция не становится меньше оттого, что её положения подвергают критике. Напротив, она сохраняет жизнеспособность благодаря способности вступать в диалог с другими направлениями знания.
А если для поддержания ощущения собственной глубины приходится постоянно объяснять окружающим, насколько они поверхностны, возможно, проблема всё-таки не в окружающих.
Интеллектуальная элитарность, которую необходимо непрерывно демонстрировать, — довольно сомнительная разновидность элитарности.

В публикации использован размещенный в свободном доступе текст автора : Сергей Гринвальд