Связь курения с болезнью Паркинсона обнаружили почти семьдесят лет назад, причём первоначально она появилась как побочный результат исследований, посвящённых совсем другим вопросам. В работе Tobacco Consumption and Mortality from Cancer and Other Diseases (1959) среди курящих впервые обнаружили неожиданно низкую смертность от болезни Паркинсона. Через несколько лет тот же результат появился ещё в двух крупных наблюдениях за курящими и некурящими, а затем исследователи начали проверять его специально.
В A Retrospective Study of Smoking in Parkinson’s Disease (1968) сравнили людей с болезнью Паркинсона с контрольной группой и снова обнаружили, что среди заболевших куривших было заметно меньше. Авторы тогда ещё предполагали, что объяснение может оказаться довольно прозаическим, например курильщики просто чаще умирают от других болезней и поэтому реже доживают до возраста, когда проявляется Паркинсон. Однако наблюдение продолжало повторяться.
Уже в Epidemiologic Studies of Parkinson’s Disease. I. Smoking and Parkinson’s Disease: A Survey and Explanatory Hypothesis (1971) речь шла о трёх проспективных исследованиях, независимо показавших меньшую смертность от Паркинсона среди курящих. Именно тогда никотин стал одним из очевидных кандидатов на объяснение этого странного эффекта.
Такое предположение выглядело вполне логично. Никотин действует непосредственно на никотиновые ацетилхолиновые рецепторы мозга, тесно связанные с работой дофаминовой системы, а болезнь Паркинсона как раз сопровождается гибелью дофаминергических нейронов.
Однако гипотеза довольно долго оставалась только гипотезой. Работа с говорящим названием Nicotine Exposure and Parkinson Disease (1981) специально попыталась найти зависимость между количеством полученного никотина и болезнью Паркинсона и убедительного подтверждения защитного действия никотина тогда не получила. Ситуация изменилась после экспериментов на животных.
В Protective Effects of Chronic Nicotine Treatment on Lesioned Nigrostriatal Dopamine Neurons in the Male Rat (1989), затем в Chronic Nicotine Treatment Counteracts Nigral Cell Loss (1993) и Chronic Nicotine Intake Decelerates Aging of Nigrostriatal Dopaminergic Neurons (1994) никотин действительно уменьшал повреждение дофаминовой системы в нескольких экспериментальных моделях.
Никотиновая гипотеза получила уже биологическую опору, становилась всё труднее для отрицания сама связь курения с Паркинсоном.
Prospective Study of Cigarette Smoking and the Risk of Developing Idiopathic Parkinson’s Disease (1994) проследило людей в течение 26 лет и обнаружило значительно меньший риск заболевания среди куривших, причём риск снижался по мере увеличения накопленного стажа курения. А уже в обзоре Cigarette Smoking and Protection from Parkinson’s Disease: False Association or Etiologic Clue? (1995) авторы собрали 46 опубликованных исследований, выполненных за 35 лет в разных странах и разными методами и показывало одно и то же, что люди, которые курили, заболевали Паркинсоном значительно реже.
Позднее крупные проспективные исследования подтвердили эту закономерность и у мужчин, и у женщин, а объединённый анализ нескольких американских исследований показал ещё одну важную деталь. Связь была сильнее у продолжающих курить, слабее у бывших курильщиков и постепенно уменьшалась по мере увеличения времени после отказа от табака. К началу XXI века сам феномен практически перестал быть предметом спора. Загадкой оставалось другое – что именно в курении его создаёт?
Даже я считала, что дело в никотине, поскольку тут всё очевидно. Никотин связывается с никотиновыми ацетилхолиновыми рецепторами, которые находятся в том числе на нервных окончаниях дофаминовой системы и способны менять высвобождение дофамина. В экспериментах на животных никотин уменьшал повреждение дофаминергических нейронов, а позднее появились данные о том, что никотин может влиять на воспалительные реакции, работу митохондрий и устойчивость клеток к окислительному стрессу.
Поэтому к началу XXI века существовала вполне последовательная картина, в которой эпидемиологические наблюдения совпадали с известной фармакологией никотина и результатами экспериментов.
Проблемы появились, когда эту никотинновую гипотезу начали проверять иначе. В Transdermal Nicotine in PD: A Randomized, Double-Blind, Placebo-Controlled Study (2001) убедительного улучшения получить не удалось. В High-Dose Transdermal Nicotine in Parkinson’s Disease Patients (2018) высокие дозы никотина тоже не дали доказанного замедления болезни. Наконец, в значительно более крупном двойном слепом исследовании Transdermal Nicotine Treatment and Progression of Early Parkinson’s Disease (2023) 163 человека с недавно диагностированной болезнью Паркинсона случайным образом получали никотиновый пластырь или плацебо в течение года.
Никотин не замедлил прогрессирование заболевания, а по некоторым показателям состояние получавшей его группы даже ухудшалось несколько сильнее.
Это был серьёзный удар по мне))) и по простой версии никотиновой гипотезы, но окончательно её он не опроверг и курить я продолжила)))).
А дело в том, что все эти испытания начинались после того, как болезнь Паркинсона уже возникла. Они отвечали на вопрос, способен ли никотин замедлить дальнейшее развитие болезни, тогда как эпидемиологические исследования задавали совершенно другой вопрос, может ли многолетнее воздействие никотина уменьшать вероятность того, что патологический процесс вообще разовьётся. В нейродегенеративном заболевании эти два эффекта совершенно не обязаны совпадать.
Поэтому положение оказалось довольно странным, ибо связь курения с существенно меньшим риском болезни Паркинсона была одним из наиболее устойчивых эпидемиологических наблюдений в этой области, эксперименты давали вполне правдоподобные основания подозревать никотин, однако попытки непосредственно использовать никотин у заболевших людей ожидаемого результата не дали.
Это оставляло открытой возможность, что никотин действует только на очень ранних стадиях процесса, что его действие требует многолетней экспозиции или что всё это время главным защитным фактором считали не тот компонент табачного дыма.
*****
Другой компонент сигаретного дыма долгое время почти не рассматривали в этой связи по очевидной причине, потому что, угарный газ известен прежде всего как яд.
В больших концентрациях он связывается с гемоглобином, мешает переносу кислорода и способен вызвать тяжёлое поражение мозга. Однако постепенно выяснилось, что небольшие количества угарного газа постоянно образуются и в самом организме при распаде гема и участвуют в регуляции работы клеток.
К началу XXI века его уже изучали как одну из собственных сигнальных молекул организма, способную в малых концентрациях менять воспалительные реакции, работу митохондрий и ответ клетки на стресс. Обобщение этих данных было опубликовано, например, в Carbon Monoxide: Endogenous Production, Physiological Functions, and Pharmacological Applications (2005).
Отсюда возник довольно парадоксальный вопрос: если курение регулярно повышает содержание угарного газа в крови, может ли часть давно известной связи между курением и меньшим риском болезни Паркинсона объясняться вовсе не никотином или, по крайней мере, не только им?
Эту гипотезу непосредственно проверили в работе Neuroprotection of Low Dose Carbon Monoxide in Parkinson’s Disease Models Commensurate With the Reduced Risk of Parkinson’s Among Smokers (2024). Низкие дозы угарного газа использовали в двух разных животных моделях болезни Паркинсона. В обеих случаях повреждение дофаминергической системы оказалось меньше. В основной модели сохранилось больше нейронов чёрной субстанции и больше дофамина, а одновременно уменьшилось накопление некоторых патологических форм альфа-синуклеина.
То есть, впервые возникла экспериментально проверяемая альтернатива привычному объяснению через никотин.
Прошу прощения у экспертов за переход на язык обывателя, поскольку моя задача донести описание понятным образом. На вопрос о том, каким образом угарный газ вообще мог защищать нейроны, одна из наиболее интересных гипотез связана с тем, что в небольших дозах он создаёт для клетки слабый метаболический стресс. Митохондрии начинают работать в слегка изменённом режиме, и клетка отвечает на это включением собственных защитных программ.
В экспериментах одновременно повышалась активность белков, участвующих в ответе на недостаток кислорода и клеточный стресс, а также катепсина D, одного из ферментов лизосом, которые разрушают ненужные и повреждённые белки. При этом становилось меньше патологических форм альфа-синуклеина, белка, который накапливается в нейронах при болезни Паркинсона.
Поэтому один из возможных механизмов выглядит так, что небольшая доза угарного газа заранее переводит клетку в более устойчивое состояние и одновременно облегчает удаление патологического альфа-синуклеина.
И вот, наконец, совершенно свеженькая работа Smoking, Exhaled Carbon Monoxide, and Risk of Parkinson Disease (2026) исследователи использовали данные более чем 500 тысяч человек, за которыми наблюдали около 12 лет.
Среди людей, которые никогда не курили, более высокий уровень угарного газа в выдыхаемом воздухе тоже был связан с меньшим риском заболевания. Начиная примерно с 3 частей на миллион риск был примерно на 30% ниже, чем при самых низких значениях, а дальнейшее повышение угарного газа уже почти не усиливало этот эффект.
При этом такой связи не обнаружили ни с другими нейродегенеративными заболеваниями, ни с болезнями, которые обычно связаны с курением. То есть УГАРНЫЙ ГАЗ ВПЕРВЫЕ ОКАЗАЛСЯ СВЯЗАН С МЕНЬШИМ РИСКОМ БОЛЕЗНИ ПАРКИНСОНА НЕЗАВИСИМО ОТ САМОГО ФАКТА КУРЕНИЯ.
Если кратенько подытожить сказанное до этого, то получается, что это уже заметно меняет вес всей гипотезы. Эксперименты 2024 года показали, что низкие дозы угарного газа действительно способны уменьшать повреждение дофаминергических нейронов и количество патологических форм альфа-синуклеина.
Работа 2026 года независимо показала, что у людей более высокий уровень угарного газа связан с меньшей вероятностью болезни Паркинсона даже тогда, когда курение исключено. Две совершенно разные линии данных начинают сходиться в одной точке.
Пока это ещё не означает, что именно угарный газ объясняет защитный эффект курения целиком, но он уже перестаёт быть случайным компонентом табачного дыма и становится одним из серьёзных кандидатов на объяснение эффекта, который медицина наблюдает почти семьдесят лет.
И это, вероятно, тоже не конец истории. Научное знание постоянно уточняется, и даже самое убедительное объяснение остаётся версией до тех пор, пока новые данные не заставят увидеть картину точнее.