— Богослужения в храмах Белорусской Православной Церкви совершаются на церковнославянском языке. Проповеди, беседы и прочее общение происходят на том языке, который предпочитают собеседники.

Белорусский язык в силу ряда исторических причин долгое время не имел лингвистической богословско-литургической системы. Уже более десяти лет в Белорусском Экзархате продолжается работа Библейской комиссии. Её основная цель — это не только перевод Священного Писания и богослужебных текстов на национальный язык. Это также труднейшая лингвистическая и научно-богословская работа по выработке богословской лексики белорусского языка, свободной как от русизмов, так и от полонизмов… Особое внимание Комиссия уделяет церковному переводу Евангелия на белорусский язык. В результате этой очень кропотливой работы уже изданы Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки, завершается перевод Святого Благовествования от Иоанна, ежегодно издаются белорусские церковные календари, переведены и совершаются чинопоследования Таинств на белорусском языке, который становится также и языком проповеди (Служебное Евангелие на белорусском языке издано в 2008 году.).

Прежние попытки переводов Писания на белорусский язык, конечно же, имеют историческую ценность и принимаются во внимание, однако все они носят авторский характер и содержат в себе немало спорных с лингвистической и богословской точки зрения моментов. Церковный перевод должен предоставить белорусскому народу точное звучание Слова Божия на современном белорусском языке.

Но! На приходском уровне все эти достижения используются только с согласия прихожан и клира. О насильственной белорусизации литургической и богослужебной практики не может быть и речи, как, впрочем, и от категорического отказа использовать белорусский язык за богослужением. В конечном итоге, сколько будет богослужений на белорусском языке, решает молящийся народ, который сегодня отнюдь не безмолвствует.

Митрополит Филарет: «В газете «N…» была опубликована статья доктора исторических наук Леонида Лыча «Мы, беларусы, — не манкурты і нікому не дазволім знішчыць нашу родную мову». Поскольку статья содержит несправедливые обвинения в адрес наших «высоких духовных лиц Православной Церкви Беларуси» и лично в мой адрес, считаю своим долгом — и перед православной паствой, и перед народом республики — отвести эти обвинения».

Вопрос о языке богослужений длительное время обсуждается в кругах нашей интеллигенции — церковной и нецерковной, людей верующих, а чаще — неверующих, постоянно затрагивается он в печати, задаётся мне в интервью и на пресс-конференциях, и, несмотря на мои чёткие, ясные, недвусмысленные ответы, в силу заинтересованности определённых кругов, публикации, подобные названной, постоянно вводят в заблуждение общественность страны и продолжают быть предметом недоразумений, плодят всё новые домыслы…

Одно принципиальное предварительное замечание. Все мы, православные священнослужители, не устаём повторять, что наше богослужение совершается отнюдь не на русском (!), а на церковнославянском языке, являющемся высоким духовным источником восточно- и южнославянских языков. Знание этого факта освободило бы от нападок на Белорусскую Православную Церковь, якобы приверженную именно русскому языку.

Теперь — основное. В обсуждаемой статье утверждается, что «высокія духоўныя асобы Праваслаўнай Царквы Беларусі» выступают в поддержку «чужой рускай мовы». Оставим на совести автора исторически несправедливый для белорусского народа и не подтверждаемый современной языковой ситуацией на Беларуси эпитет «чужой» — это предмет особого разговора лингвистов. Напомним только, что этот язык формировали и Франциск Скорина, и Симеон Полоцкий, и Мелетий Смотрицкий, и Лаврентий Зизаний… Сейчас — лишь о сущности предъявленной претензии. Свой тезис профессор Л.М.Лыч пытается подтвердить следующими тенденциозно вырванными из контекста моими словами из книги В.В.Нефёдова «Беседы с митрополитом Филаретом» (Минск, 1992): «А то, что русский язык вошёл глубоко в действительность нашего многонационального общества, так тут, конечно, не следует искать какой-то угрозы национальной белорусской культуре. Она у нас успешно развивается» (стр. 23–24).

Читателю совершенно ясно: это не восхваление русского языка, как утверждается в статье, а только констатация общеизвестного факта! Язык не является единственным атрибутирующим свойством этноса и его культуры. Белорусская культура, понимаемая как совокупность, уровень достижений страны, общества в материальной, производственной, общественной, духовной сферах, сфере искусства, не может пострадать, если на белорусском литературном языке в быту разговаривает малая часть народа. К тому же, согласимся, у белорусского, как и у всякого народа, большинство культурных явлений носит общечеловеческий характер. Есть и проявления культуры, просто стоящие вне лингвистических форм, например многие области науки, архитектура, изобразительное и прикладное искусство, дизайн, музыка, хореография… — да мало ли таких внеязыковых форм, начиная от культуры технологии и производства и кончая культурой поведения человека! Всё это я и имел в виду.

Мне придётся цитировать самого себя — надеюсь, читатель меня поймёт. Если полистать книгу В.В.Нефёдова более тщательно, там можно найти, например, следующие мои суждения:

«Моё отношение к любому, в том числе и белорусскому языку, определяется Священным Писанием и Православным Преданием. Так, Священное Писание рассматривает утрату дара речи как самое страшное наказание, которое только Бог может наложить на человека. А в Житии святого равноапостольного Кирилла ценность родного языка ставится выше золота, серебра и драгоценных камней. Поэтому считаю, что сохранение и развитие белорусского языка является важнейшей задачей национального культурного возрождения» (стр. 66).

Далее: «Не подлежит никакому сомнению право любого народа определять статус своего языка на исконной территории проживания. Разделяю решение Верховного Совета республики о придании белорусскому языку статуса государственного. Однако полагаю, что невозможно лишь законодательным актом приобщить всех жителей нашей республики, тем более небелорусов, к изучению белорусского языка. Это желание нужно у людей вызвать, убеждая их, побуждая к занятиям и изучению белорусской философской мысли, лучших произведений литературы, искусства. Нужно, чтобы сам человек почувствовал, что изучение родного языка способствует узнаванию, постижению им высших ценностей истинного, доброго и прекрасного на той земле, где он живёт и работает, где родились его дети…

…Со своей стороны наша Церковь всячески поощряет изучение белорусского языка, ибо это приводит к более глубокому пониманию великой значимости белорусской культуры, что в свою очередь, безусловно, способствует более тесному межнациональному общению людей в нашей республике» (стр. 67–68). «Поэтому я и поставил вопрос о современном переводе на белорусский язык Нового Завета: имеющиеся переводы далеко не совершенны… Давно назрела пора дать белорусскому народу Слово Божие на его родном языке. Перевод Священного Писания на белорусский язык необходим не только для верующих, но и для белорусской культуры в целом» (стр. 25).

И наконец: «Если какие-либо общины в нашей республике пожелают молиться на белорусском языке, то это их законное право. Я это приветствую» (стр. 64–65).

В журнальном варианте этой части книги («Казанне для «нефармалаў» // Беларусь. — 1991. — № 1. — С. 12–13) далее шёл следующий текст: «…прапаную… аб’яднацца з кампетэнтнымі людзьмі, узяць тэксты розных службаў на грэчаскай мове, супаставіць іх з рукапісамі і кнігамі на царкоўнаславянскай і без гучных выкрыццяў правесці карпатлівую, вельмі працаёмкую і адказную работу па перакладу гэтых тэкстаў на мову беларускую. Тым больш, што ўсе ранейшыя спробы ў гэтай галіне былі няўдалымі, і тыя, хто сёння ўзяў бы на сябе гэту задачу, аказаў бы і Беларускай Праваслаўнай Царкве, і беларускай культуры бясцэнную паслугу… Мне здаецца, гэту работу нам усё ж давядзецца выконваць самім».

Со времени этой публикации прошло три года, но мы и сейчас с радостью встретим каждого, кто не на словах, а на деле готов оказать белорусской культуре и Церкви профессиональную помощь в этом насущном деле. Однако хотелось бы объяснить людям, которые публично либо кулуарно, создавая негативное общественное мнение вокруг Белорусской Православной Церкви, обвиняют нас в нежелании вводить белорусский язык в богослужение, что, если бы они были церковными людьми, регулярно посещали бы богослужения, знали бы, хотя бы местами, в общих чертах, богослужебные тексты, — они бы не были столь категоричными. Я уверен, что эти люди поняли бы, что для адекватного перевода церковных богослужений и домашнего молитвенного правила необходимы, по меньшей мере, следующие условия:

— высокая духовность переводчиков, понимание и чувствование ими духовного смысла церковной лексики, языковой традиции, всей совокупности церковных понятий (или, как говорят учёные, «понятийного аппарата»);

— знание ими всех особенностей богослужений, их сакраментального смысла;

— знание ими и церковнославянского, и греческого, и древнееврейского, и в первую очередь белорусского языков;

— наличие поэтического дара, ибо псалмы, богослужебные песнопения, молитвы глубоко поэтичны;

— музыкальная подготовка переводчиков, так как значительную часть богослужений составляют песнопения, связанные с ритмикой церковнославянских текстов; вообще все богослужебные тексты непосредственно связаны с мелодикой;

— высокий уровень подготовленности священников, диаконов, псаломщиков, церковных хористов к грамотной службе на белорусском языке;

— и наконец, в любом случае, желательно в языке, на который осуществляется перевод, наличие устоявшихся фонетических, орфографических, но прежде всего лексических норм — ведь почти тысячелетнее служение на церковнославянском языке сберегло Православие от неизбежности исторической изменчивости литературных норм, от искусственного терминотворчества, связанного с необходимостью точно передать дух и букву Священного Писания и богослужений, составленных святыми отцами Церкви.

Нельзя не понимать, что язык богослужений — это культура, которую недопустимо разрушать либо профанировать. Национальная культура, получив белорусский богослужебный язык, в современности и перспективе должна обрести в духовно-религиозной сфере устойчивую, неразрушимую ценность, а не суррогат для сиюминутного использования, которого от нас срочно требуют. Объективные общественные потребности всего многонационального народа Беларуси, белорусской нации — в создании и сохранении стабильных и органичных для этноса элементов культуры, определяющих нацию.

Осознавая всю ответственность перед Богом и белорусским народом за высококачественный перевод богослужения, мы с большими трудностями многое уже делаем. Как я сказал раньше, начат перевод Священного Писания. Именно Священное Писание и его тексты составляют основу богослужения. Уже вышло из печати Евангелие от Матфея, которое мы опубликовали на белорусском, церковнославянском, русском и греческом языках. В журнале «Минские епархиальные ведомости» мы начали регулярную и продуманную публикацию переводов на белорусский язык псалмов, входящих в церковные богослужения, а также чаще всего звучащих в домашних молитвах. Не дожидаясь окончательного фундаментального перевода всего Нового Завета, начали перевод и публикацию в том же издании воскресных Евангелий, то есть отрывков (зачал) из Евангелий, читаемых на утрени воскресной службы. Таким образом, совершается кропотливая и большая работа по созданию основ белорусскоязычного богослужения.

В Минской Духовной Семинарии преподаётся белорусский язык, более того, на белорусском языке читается курс библейской истории. Таким образом, мы готовим священнослужителей, способных к белорусскоязычному совершению службы. В ряде храмов священники, сегодня владеющие белорусским языком, частные богослужения (крещения, венчания, панихиды, молебны) отправляют по-белорусски, по-белорусски же произносят проповеди, исповедуют и с белорусскоязычными прихожанами общаются на их родном языке.

Вместе с тем со всей решительностью хотел бы сказать: я категорически против того, чтобы не считаться с весьма многочисленной частью верующих, которые за долгие годы жизни в Церкви, зачастую с детства, привыкли к церковнославянскому языку богослужений, обучили ему своих детей и внуков. Этим людям, их духовной жизни исчезновение церковнославянского языка из богослужения нанесёт ничем не восполнимый урон.

Можно ли их заставить творить домашние и церковные молитвы не на том языке, на котором они молились всю жизнь, на котором молились их отцы и деды? Они ведь тоже не манкурты.

Эти люди хранят благоговейную память о том, что на церковнославянском языке молились Евфросиния Полоцкая, Кирилл Туровский, молились все белорусские святые, весь православный белорусский народ в течение тысячи лет. Церковно­
славянский утверждён как священный язык святыми равноапостольными Мефодием и Кириллом, первоучителями славянскими в борьбе с триязычниками, признававшими в качестве богослужебных языков только древнееврейский, греческий и латинский. Для абсолютного большинства нынешнего народа церковного церковнославянский язык — язык для беседы с Богом.

Все эти деликатные обстоятельства необходимо понимать и учитывать. Ведь речь идёт о тонкой, трепетной, легко ранимой душе человека, не переносящей грубых вторжений в духовную жизнь. С заботой о всей (!) нашей пастве церковной мы и должны решать вопрос о языке богослужений.

Реклама, за счёт которой поддерживается этот сайт: