Когда сгоришь, что станется с тобою:
Уйдешь ли дымом в небо голубое,
Золой ли станешь мертвой на ветру?
Что своего оставишь ты в миру?
Чем вспомнить нам тебя в юдоли ранней,
Зачем ты в мир пришел?
Что пепел скрыл от нас? А вдруг
Из пепла нам блеснет алмаз,
Блеснет со дна своею чистой гранью…
(Пер. Г. Андреевой)
Название фильма (и романа Ежи Анджеевского) взято из стихотворения польского поэта Циприана Норвида:
«Пепел и алмаз» (польск. Popiół i diament) — последний фильм «военной трилогии» польского режиссёра Анджея Вайды. Снят по мотивам повести Ежи Анджеевского.
Противостояние Польши уходящей и Польши послевоенной под звуки полонеза Огинского представлено как экзистенциальная драма, а финал картины придаёт ей величие исторической трагедии. На визуальные решения оказали влияние «Асфальтовые джунгли» и другие фильмы нуар.
Более половины всех действий происходит в ресторане, где оркестр играет танго и происходит банкет по поводу Победы, организованный свеженазначенным Министром здравоохранения. Главная линия сюжета – отношения убийцы Мацека и очаровательной официантки пани Крыси, которые впервые в жизни встретились 8 мая 1945 г…
У «Пепла и алмаза» возникли серьёзные цензурные трудности. Ответственных за идеологию смущало то, что антикоммунист в исполнении Цибульского, даже убив партийного функционера, не теряет романтического ореола. На кинофестиваль в Венеции фильм попал по инициативе мелкого чиновника вопреки решению партийного руководства. Хотя ленту показали вне конкурса, она была замечена и получила мировое признание. К показу в СССР фильм был допущен только в 1965 год.
Киношедевры обладают редким качеством оставаться во времени, постоянно меняясь, провоцируя разные трактовки, включая и отторжение, и неприятие, а потом как бы доказывая свою художественную правоту. «Пепел и алмаз» Анджея Вайды прежде подвергался (особенно в советской прессе) упрёкам в ревизионизме и оправдании романтических борцов с коммунистическим режимом. Теперь кое-кто усмотрит в этом фильме вынужденную апологетику «новой Польши», которая приходит на смену той, что умирает под звуки печально-торжественного «Полонеза Огинского» (он к тому же имеет название «Прощание с родиной»). Но самое главное, что способно покорить зрителей и спустя почти полвека после создания, пожалуй, самой знаменитой польской ленты за всю историю кино — это художнический прорыв режиссёра Анджея Вайды и актёра Збигнева Цибульского к человеческой, сложной и не подлежащей обычному житейскому осмыслению, глубинной правде характера героя. И про Мачея Хелмицкого вполне можно было бы сказать — «заплутавший на войне» (если воспользоваться словами белорусского писателя Василя Быкова о тоже неоднозначном персонаже Рыбаке из повести «Сотников»).
Вопреки сиюминутности и очевидной компромиссности некоторых сюжетных мотивов повести Ежи Анджеевского, которая выдержала при былом режиме двадцать (!) изданий, и официально признанной властями картины Анджея Вайды, «Пепел и алмаз» — это, прежде всего, драма бытия в пограничной ситуации между жизнью и смертью, переживаемая трагическим одиночкой. Вопрос заключается отнюдь не в том, что Мачей Хелмицкий оказался вовсе не на той стороне, ещё юношей попав в Армию Крайову вместо Армии Людовой (как это трактовали в прежние времена), или же он может быть представлен в качестве невинной жертвы надвигающегося тоталитаризма (так это нередко воспринимается сейчас).
Явный метафоризм режиссёрской манеры, особенно в финале фильма, как нельзя лучше подтверждает иносказательность этой философской притчи о вечной неприкаянности человека, который ищет «свободу в горении» (так сказано в стихотворном эпиграфе из Циприана Норвида). А ещё не случайно, что один из любимых писателей Вайды — именно Достоевский с его мучительно неразрешимой проблемой пребывания «идиота» в том мире, который одержим «бесами».
Реклама, за счёт которой поддерживается этот сайт:
