9 октября 1974 года в немецком городке Хильдесхайме в возрасте 66 лет умер один из, возможно, самых замечательных людей, рожденных трагическим ХХ веком. Его звали Оскар Шиндлер.
Я не могу понять, где та грань, перейти которую без прозрения невозможно. Вот живет в Чехословакии немец-капиталист, молодой, хваткий. Сочувствует фашистам. Позволяет себя завербовать немецкой военной разведке, за что, в конце концов, попадает в тюрьму и сидит там до 1938 года — до Мюнхенского сговора. Его освобождают. Он вступает в НСДАП. Получает в Кракове завод, принадлежавший еврейскому предпринимателю… Одним словом, жизнь-то — его жизнь, Оскара Шиндлера — удалась? Ведь Третий Рейх — он бессмертен, да? У него, Шиндлера, все будет хорошо, как и у каждого немца, которого ведет ко всемирному господству такой замечательный, такой мудрый вождь — да?..
И вдруг что-то надламывается в нем. То ли массовые расстрелы начинают 
действовать на нервы. То ли гарь из концлагеря давит на мозг, и никак не убедишь себя самого, что этот сладковатый запах жареного мяса — запах курицы, которую жарит соседская кухарка. В общем, что-то происходит. И ты начинаешь понимать, что происходит — что-то не то. Что фюрер, конечно, фюрером, но ты не можешь жить в построенном им для одной нации, для одной расы, раю. А на дворе всего лишь 1942 год, и груз 200 не то, чтобы не приходит к соседям — а даже известий о том, что кто-то там погиб под Сталинградом, нет, потому что и Сталинграда — нет, в мыслях — нет. Идут по Украине солдаты группы “Центр”.
И этот вполне благополучный капиталист начинает выкупать евреев из гетто, чтобы они работали на его краковской фабрике. Почему евреев? Господа, им можно не платить! Их можно не кормить! Они будут работать за право жить!
Но их кормят… Почему? Ну как же! Герр Шиндлер — вполне рачительный немецкий хозяин, его задача — чтобы они хорошо работали. А мы же знаем: кто хорошо ест, тот хорошо работает! Можно, конечно, изработавшихся заменить новыми, но зачем, когда и эти хорошо работают…
И когда приближается советская армия, выясняется, что этих шиндлеровских евреев уже нет в Польше. Герр Шиндлер построил новую фабрику, где-то в Моравии, и перевез своих евреев туда. Всех. Тысячу двести человек. Восемьсот мужчин, триста женщин и сто детей. Хотя все они, как бывшие заключенные концлагеря, подлежали уничтожению. Свидетелей ведь надо убрать, не так ли? Пристрелить, как загнанных лошадей?
Они уцелели на той фабрике. Все, тысяча двести человек. Они дождались утра 10 мая 1945 года, когда советские войска вошли в город Бренец. Это утро наступило для них, как и для множества других.
А герр Шиндлер уехал в Аргентину, где прожил десять лет, до 1958 года. Потом он вернулся в ФРГ. Ездил по миру. Тысяча двести человек! Шутка ли! Говорят — не имей сто рублей. А тут — тысяча двести неразменных рублей, непрерванных жизней.
… Умер Оскар Шиндлер в полной нищете. У него ничего не было. Его содержали те, кого он спас. И похоронили — на горе Сион, в Иерусалиме. Там, куда не долетает грустная песенка о Лили Марлен…
Потом, в лихие для всего мира 90-е годы, когда его посмертно объявили “праведником мира”, много писали о том, что он все это делал — ради денег. Как будто он не мог заработать деньги другим, менее опасным для него самого способом. Он не мог ответить, а если бы вдруг смог, что бы он сказал? Что он спас тысячу двести людей, а те, кто обвинял его, не спасли никого?..
Но ведь даже если все это — лишь легенда, даже если мотивы судетского немца Оскара Шиндлера были вовсе не чисты от расчета, каждому из нас хочется, чтобы в момент абсолютной безнадеги, когда ты понимаешь, что спасения — нет и не будет, спаситель все-таки пришел. Пусть он не будет таким красавцем, как Лиам Ниссон, пусть он будет каким-то другим — но пусть придет. И пусть Бог не забудет воздать ему, ибо тот, кто спасает одну жизнь, спасает целый мир…