Психиатрические препараты всё активнее продвигаются  не только для лечения, но и для «улучшения» психического функционирования, общественный запрос на прозрачность и добросовестность научной повестки будет только расти.

В мире существует два наиболее престижных медицинских журнала: “Ланцет” и “Медицинский журнал Новой Англии”
Ричард Хортон (Richard Horton), главный редактор журнала Ланцет в 2015 году отметил: Обвинение в адрес науки достаточно откровенное: большая часть научной литературы, возможно, даже её половина, может содержать недостоверные данные.
Доктор Марсия Анджел (Dr. Marcia Angell), в прошлом главный редактор Медицинского журнала Новой Англии писала в 2009 году: Просто невозможно и дальше верить большей части публикуемых клинических исследований, полагаться на мнение уважаемых докторов или официальные медицинские рекомендации. Я сама не в восторге от этого вывода, к которому пришла медленно и неохотно в ходе своей двадцатилетней работы редактором.
За этим скрыт мощный смысловой подтекст.
Доказательная медицина абсолютно бесполезна, если доказательства искажены или куплены. Что же привело к такому плачевному состоянию дел?

Доктор Рельман (Dr. Relman), ещё один бывший редактор Медицинского журнала Новой Англии, заявил в 2002 году: Профессия медика становится объектом купли-продажи для фармацевтической индустрии, не только в области врачебной практики, но также в сфере обучения и клинических исследований. Образовательные учреждения в этой стране превращаются в оплаченных агентов фармацевтической индустрии. Это – позор, я считаю. Люди, стоящие у руля этой системы, – редакторы наиболее влиятельных медицинских изданий всего мира, постепенно, в ходе своей многолетней работы, осознаю́т, что их деятельность медленно и верно подвергается коррупции. Доктора и университеты сочли возможным стать участниками подкупа и продолжают получать взятки.

Конфликты интересов в медицинских исследованиях – тема, к которой привыкли относиться как к неизбежному фону современной науки. В новой работе, выполненной американскими исследователями, были проанализированы финансовые конфликты интересов у врачей-авторов, публикующихся в двух наиболее влиятельных журналах по психиатрии в США: American Journal of Psychiatry и JAMA Psychiatry. Авторы поставили простой, но принципиальный вопрос: насколько полно исследователи декларируют свои финансовые связи с фармацевтическими компаниями, если сопоставить их собственные заявления в журналах с официальной федеральной базой данных Open Payments, где в США обязательно регистрируются выплаты врачам от индустрии. В исследование вошли оригинальные работы, опубликованные с 1 января 2020 по 31 декабря 2022 года. Анализ ограничили американскими врачами (доктора медицины и остеопатии), чьи финансовые отношения с компаниями должны отражаться в Open Payments. Особое внимание уделяли первым и последним авторам – тем, кто чаще всего задаёт научную повестку исследования и ассоциируется с его результатами. Всего было отобрано 74 статьи с участием 27 таких авторов, по каждому из которых просматривались все выплаты за три года, предшествовавшие выходу статьи. Суммарно за этот период эти авторы получили от индустрии около 4,54 миллиона долларов США. Из них примерно 895 тысяч долларов приходились на «общие» выплаты (консультирование, гонорары за лекции, поездки, питание и т.п.), а около 3,64 миллиона – на поддержанные индустрией научные исследования.
На первый взгляд это не выглядит неожиданным: крупные клинические исследования в психиатрии действительно редко обходятся без финансирования со стороны фармацевтических компаний или производителей медицинских устройств. Однако ключевой результат работы в другом: примерно 14 % этих выплат (около 645 тысяч долларов) не были указаны в разделах о конфликте интересов в самих журналах. Причём доля недекларированных выплат значительно отличалась между двумя изданиями. В American Journal of Psychiatry не были раскрыты около 7,5 % от общего объёма выплат авторам, тогда как в JAMA Psychiatry — почти четверть, 24,8 %. Подавляющее большинство недекларированных сумм (более 80 %) относились не к «мелочам» вроде кофе на симпозиуме, а к исследовательскому финансированию. И почти все эти недекларированные деньги были связаны с авторами рандомизированных контролируемых исследований – именно тех работ, которые оказывают максимальное влияние на клиническую практику и формирование рекомендаций. Интересно, что проблема оказалась крайне неравномерно распределена. Небольшая группа – десять авторов с самыми высокими доходами м была ответственна за львиную долю недекларированных средств: около 85 % в American Journal of Psychiatry и почти 100 % в JAMA Psychiatry. Это, как правило, ведущие исследователи, связанные с крупными рандомизированными исследованиями препаратов для лечения депрессии, тревожных расстройств, расстройств аутистического спектра и других психических расстройств. Почти все крупные недекларированные выплаты поступали от фармацевтических компаний и производителей медицинских устройств. Важно подчеркнуть: авторы работы не утверждают, что имеют дело с прямым нарушением закона или намеренным обманом. Часть несоответствий может объясняться тем, что исследователи считают некоторые выплаты «не относящимися» к конкретной статье, несмотря на то что журналы формально требуют более широкого раскрытия любых финансовых связей за последние три года. Кроме того, политика журналов различается: один ориентируется на «релевантные» связи, другой просит указывать всё, вне зависимости от связи с темой работы. Однако даже с учётом этих нюансов факт остаётся фактом: существенная доля реальных финансовых отношений между исследователями и индустрией не доходит до раздела «Конфликт интересов», которым руководствуются рецензенты, редакторы, читатели и разработчики клинических рекомендаций. Почему это важно именно для психиатрии? В отличие от многих областей медицины, здесь исходы лечения часто оцениваются по шкалам, зависящим от субъективных отчётов пациента и клинического впечатления врача. Метаанализы и систематические обзоры строятся на сравнении эффектов препаратов по этим шкалам, и даже небольшое систематическое смещение результатов в пользу спонсора способно изменить выводы об эффективности и безопасности. Если при этом значимая часть финансовых связей авторов остаётся неочевидной, возникает вопрос о том, насколько полно мы понимаем реальные интересы, стоящие за публикацией, и можем ли уверенно переносить её результаты в клиническую практику. Для врачей и исследователей из других стран, включая Россию, эта работа важна по двум причинам. Во-первых, она показывает, что даже в системе с формально высокой прозрачностью – наличием национального реестра всех платежей от индустрии и строгими политиками журналов – остаются «слепые зоны». Во-вторых, за пределами США зачастую нет даже такого инструмента внешней проверки, как Open Payments, и мы вынуждены полностью полагаться на добросовестность авторов и редакций. Это означает, что вопросы к прозрачности финансовых отношений в психиатрии универсальны, а не специфичны для одной страны или системы здравоохранения. Авторы статьи предлагают очевидный шаг вперёд: журналы могут перестать полагаться исключительно на самодекларацию и внедрить автоматическое сопоставление авторских данных с доступными регистрами выплат, по крайней мере там, где такие базы существуют. Кроме того, имеет смысл дифференцировать требования к раскрытию исследовательских грантов и «общих» выплат, ограничивать объём консультативных и лекционных гонораров и усиливать независимый контроль за анализом данных и интерпретацией результатов в крупном индустриально спонсируемом исследовании. Понимание того, кто и как финансирует исследования, не отменяет ценности полученных данных, но помогает критически оценивать их пределы и возможные смещения.

Конфликты интересов в медицинских исследованиях – тема, к которой привыкли относиться как к неизбежному фону современной науки. В психиатрии эта проблема особенно остра: для большинства расстройств нет объективных биомаркеров, исходы зависят от субъективных шкал, а клинические рекомендации и назначение препаратов существенно опираются на результаты рандомизированных контролируемых исследований и авторитет ведущих журналов. На этом фоне прозрачность финансовых связей между исследователями и индустрией – один из ключевых условий доверия к данным. В новой работе, выполненной американскими исследователями, были проанализированы финансовые конфликты интересов у врачей-авторов, публикующихся в двух наиболее влиятельных журналах по психиатрии в США: American Journal of Psychiatry и JAMA Psychiatry. Авторы поставили простой, но принципиальный вопрос: насколько полно исследователи декларируют свои финансовые связи с фармацевтическими компаниями, если сопоставить их собственные заявления в журналах с официальной федеральной базой данных Open Payments, где в США обязательно регистрируются выплаты врачам от индустрии. В исследование вошли оригинальные работы, опубликованные с 1 января 2020 по 31 декабря 2022 года. Анализ ограничили американскими врачами (доктора медицины и остеопатии), чьи финансовые отношения с компаниями должны отражаться в Open Payments. Особое внимание уделяли первым и последним авторам – тем, кто чаще всего задаёт научную повестку исследования и ассоциируется с его результатами. Всего было отобрано 74 статьи с участием 27 таких авторов, по каждому из которых просматривались все выплаты за три года, предшествовавшие выходу статьи. Суммарно за этот период эти авторы получили от индустрии около 4,54 миллиона долларов США. Из них примерно 895 тысяч долларов приходились на «общие» выплаты (консультирование, гонорары за лекции, поездки, питание и т.п.), а около 3,64 миллиона – на поддержанные индустрией научные исследования. На первый взгляд это не выглядит неожиданным: крупные клинические исследования в психиатрии действительно редко обходятся без финансирования со стороны фармацевтических компаний или производителей медицинских устройств. Однако ключевой результат работы в другом: примерно 14 % этих выплат (около 645 тысяч долларов) не были указаны в разделах о конфликте интересов в самих журналах. Причём доля недекларированных выплат значительно отличалась между двумя изданиями. В American Journal of Psychiatry не были раскрыты около 7,5 % от общего объёма выплат авторам, тогда как в JAMA Psychiatry — почти четверть, 24,8 %. Подавляющее большинство недекларированных сумм (более 80 %) относились не к «мелочам» вроде кофе на симпозиуме, а к исследовательскому финансированию. И почти все эти недекларированные деньги были связаны с авторами рандомизированных контролируемых исследований – именно тех работ, которые оказывают максимальное влияние на клиническую практику и формирование рекомендаций. Интересно, что проблема оказалась крайне неравномерно распределена. Небольшая группа – десять авторов с самыми высокими доходами м была ответственна за львиную долю недекларированных средств: около 85 % в American Journal of Psychiatry и почти 100 % в JAMA Psychiatry. Это, как правило, ведущие исследователи, связанные с крупными рандомизированными исследованиями препаратов для лечения депрессии, тревожных расстройств, расстройств аутистического спектра и других психических расстройств. Почти все крупные недекларированные выплаты поступали от фармацевтических компаний и производителей медицинских устройств. Важно подчеркнуть: авторы работы не утверждают, что имеют дело с прямым нарушением закона или намеренным обманом. Часть несоответствий может объясняться тем, что исследователи считают некоторые выплаты «не относящимися» к конкретной статье, несмотря на то что журналы формально требуют более широкого раскрытия любых финансовых связей за последние три года. Кроме того, политика журналов различается: один ориентируется на «релевантные» связи, другой просит указывать всё, вне зависимости от связи с темой работы. Однако даже с учётом этих нюансов факт остаётся фактом: существенная доля реальных финансовых отношений между исследователями и индустрией не доходит до раздела «Конфликт интересов», которым руководствуются рецензенты, редакторы, читатели и разработчики клинических рекомендаций. Почему это важно именно для психиатрии? В отличие от многих областей медицины, здесь исходы лечения часто оцениваются по шкалам, зависящим от субъективных отчётов пациента и клинического впечатления врача. Метаанализы и систематические обзоры строятся на сравнении эффектов препаратов по этим шкалам, и даже небольшое систематическое смещение результатов в пользу спонсора способно изменить выводы об эффективности и безопасности. Если при этом значимая часть финансовых связей авторов остаётся неочевидной, возникает вопрос о том, насколько полно мы понимаем реальные интересы, стоящие за публикацией, и можем ли уверенно переносить её результаты в клиническую практику. Для врачей и исследователей из других стран, включая Россию, эта работа важна по двум причинам. Во-первых, она показывает, что даже в системе с формально высокой прозрачностью – наличием национального реестра всех платежей от индустрии и строгими политиками журналов – остаются «слепые зоны». Во-вторых, за пределами США зачастую нет даже такого инструмента внешней проверки, как Open Payments, и мы вынуждены полностью полагаться на добросовестность авторов и редакций. Это означает, что вопросы к прозрачности финансовых отношений в психиатрии универсальны, а не специфичны для одной страны или системы здравоохранения. Авторы статьи предлагают очевидный шаг вперёд: журналы могут перестать полагаться исключительно на самодекларацию и внедрить автоматическое сопоставление авторских данных с доступными регистрами выплат, по крайней мере там, где такие базы существуют. Кроме того, имеет смысл дифференцировать требования к раскрытию исследовательских грантов и «общих» выплат, ограничивать объём консультативных и лекционных гонораров и усиливать независимый контроль за анализом данных и интерпретацией результатов в крупном индустриально спонсируемом исследовании. Понимание того, кто и как финансирует исследования, не отменяет ценности полученных данных, но помогает критически оценивать их пределы и возможные смещения. В условиях, когда психиатрические препараты всё активнее продвигаются как средства не только лечения, но и «улучшения» психического функционирования, общественный запрос на прозрачность и добросовестность научной повестки будет только расти.
Вышеразмещённая информация – маленькая верхушка огромного коррупционного айсберга
..Продолжение см. ниже

реклама от администратора сайта

Индивидуальная и групповая психотерапия. Консультации кризисных пар. Коучинг. On-line консультации.
Психообразование. Групповая терапия. Интенсивные тренинги. Интернет-радио #P_S_Y
врач-психотерапевт, психиатр Юдицкий И.В.
УНП 692150445, 220004, Минск, ул. Танка, д.30 каб. 2а, +375296666838 (Telegram: @doctor_yudik)
р\с BY36 ALFA 3013 2569 0600 1027 0000, ЗАО “АЛЬФА-БАНК”
ул. Сурганова, 43-47, 220013 Минск, Республика Беларусь. СВИФТ – ALFABY2X, УНП 101541947, ОКПО 37526626
Ссылка на страницу ДОГОВОРА ПУБЛИЧНОЙ ОФЕРТЫ – тут. Посещение – после собеседования по телефону и предоплаты (ч\з кассу любого банка, банкомат, интернет-банкинг с карточек VISA и MasterCard или с помощью расчётной системы ЕРИП). Наличные не принимаются. Портал для безопасной оплаты с карточки: YDIK.COM

Расписание (свободное время для записи на консультации и сеансы)

Клинические исследования практически всегда оплачиваются фармацевтическими компаниями. Но ведь хорошо известно, что исследования, спонсируемые индустрией, гораздо чаще имеют положительные результаты. Эксперименты, проводимые с подачи индустрии, покажут позитивный результат на 70% вероятнее, чем исследования, спонсируемые правительством. Задумайтесь об этом на секунду. Доказательная медицина утверждает, что 2+2=5 верно в 70% случаев. Вы бы стали доверять такого рода «науке»?

Избирательные публикации. Негативные экспериментальные опыты (которые демонстрируют отсутствие положительных эффектов от лекарств) с большой долей вероятности будут замалчиваться и останутся без публикации. К примеру, при клиническом исследовании антидепрессантов, из 37 исследований, которые склонялись в пользу медикаментов, было опубликовано 36. При этом из 36 экспериментов, которые рассматривали другие способы лечения, были опубликованы всего-навсего 3 работы. Избирательная публикация положительных (для фармацевтической компании) результатов исследований означает, что обзор литературы будет содержать вывод, что 94% исследований подтверждают пользу медикаментов, хотя на самом деле только 51% опытов имели положительные результаты. Предположим, что ваш биржевой брокер раскрывает информацию обо всех выигрышных сделках и скрывает все неудачные сделки. Вы бы доверили такому свои деньги? При этом мы доверяем доказательной медицине свою жизнь, хотя ведет она себя так же, как этот брокер.

Почему проблема коррупции фармацевтических исследований особенно актуальна для психиатрии? В отличие от многих областей медицины, здесь исходы лечения часто оцениваются по шкалам, зависящим от субъективных отчётов пациента и клинического впечатления врача. Метаанализы и систематические обзоры строятся на сравнении эффектов препаратов по этим шкалам, и даже небольшое систематическое смещение результатов в пользу спонсора способно изменить выводы об эффективности и безопасности. Если при этом значимая часть финансовых связей авторов остаётся неочевидной, возникает вопрос о том, насколько полно мы понимаем реальные интересы, стоящие за публикацией, и можем ли уверенно переносить её результаты в клиническую практику.

Пример циничной подтасовки результатов научных “исследований”: регистрацию первичных результатов опытов.

До 2000 года компаниям, проводящим клинические исследования, не нужно было заранее заявлять ожидаемые результаты, которые они измеряли. Поэтому они замеряли множество различных конечных показателей, а затем решали, какая статистика выглядит лучше, после чего объявляли исследование успешным. Напоминает игру «орел-решка» – сначала посмотреть, какой стороной выпала монета, а потом заявить, что на неё и была сделана ваша ставка. Если измерять достаточно большое количество результатов, просто по законам статистики, какие-то обязательно окажутся положительными.
В 2000 году правительство США предприняло попытку остановить эти махинации. Они потребовали от компаний регистрировать измеряемые ожидаемые показатели до начала исследований. До 2000 года 57% исследований показывали позитивные результаты. После 2000 года лишь жалкая часть в размере 8% продемонстрировала хорошие результаты. Вот еще одно доказательство того, что доказательная медицина насквозь пропитана коммерческим духом, а доктора, занимающиеся академическими исследованиями, хорошо подзаработали на этом, молчаливо допуская коррупцию, потому что усвоили: не кусай руку кормящего.

Подкуп редакторов журналов.
Исследование, проведенное Джессикой Лью (Jessica J Liu) и соавторами из Британского Медицинского Журнала:
Редакторы журналов играют ключевую роль в установлении научного диалога, когда решают, чьи материалы пойдут в печать. Они определяют научных рецензентов для статьи. Используя открытую базу платежей, этот коллектив соавторов взглянул на цифры: сколько денег, редакторы наиболее влиятельных в мире журналов получали от фарминдустрии. Сюда входят выплаты «на сбор данных и информации», которые в массе своей не регулируются. Как упоминалось ранее, большая часть таких «сборов» проходит в очень экзотических местах. Забавно, сколько конференций проходит в прекрасных европейских городах, таких как Барселона, и как мало их в брутальном и холодном Квебеке.
Из всех редакторов, которых включили в исследование, 50,6% брали взятки. Средняя выплата в 2014 году составляла $27564. Каждому. Сюда не входит средняя сумма в размере $37330, которую выделяют для «сбора данных».
Список других самых коррумпированных журналов:

Картина складывается довольно жуткая. Каждый редактор журнала Американского Института Кардиологии [8] получил в среднем $475 072 лично и еще $119 407 «на сбор данных». В штате 35 редакторов, получается приблизительно 15 миллионов долларов на взятки докторам. Неудивительно, что Журнал Американского Института Кардиологии так нежно любит различные медицинские препараты и аппаратуру. Это позволяет оплачивать учёбу детей в частных школах. «Любой каприз за ваши деньги» – что означает, за деньги мы опубликуем подтасованные результаты ваших исследований.

Предвзятость при публикации. Доказательная база, на которую опирается научно-обоснованная медицина, полностью подтасована. Некоторые люди считают, что я резко настроен против фармакологии, но на самом деле это не так. Крупные фармацевтические компании имеют обязательство перед своими акционерами – приносить прибыль. У них нет никаких обязательств перед пациентами. С другой стороны, обязательства перед пациентами есть у докторов. У университетов есть обязательство сохранять объективность и непредвзятость.

Докторам и университетам не удалась попытка держать свои загребущие лапы подальше от коррупционного влияния денег крупных фармацевтических концернов – в этом и проблема. Если крупной фармацевтической компании позволительно тратить огромные деньги на гонорары докторам, университетам и профессорам, то она это делает для максимизации прибыли. Это – часть их миссии. Доктора любят обвинять крупные фармкомпании, потому что это позволяет отвлечь людей от реальной проблемы – многие врачи берут деньги у любого, кто заплатит. Фармацевтическая индустрия не является проблемой. Взяточничество университетских докторов – вот проблема. И эту проблему можно легко разрешить при наличии политической воли.

Обратите внимание на это исследование. Изучая все работы в области нейродегенеративных заболеваний [9] аналитики обратились ко всем исследованиям, которые были начаты и не завершены, или так и не были опубликованы. Примерно 28% исследований так и не увидели свет. В этом проблема. Если все исследования, которые не дали многообещающих результатов от использования медицинских препаратов, не публикуются, получается, что медикаменты выглядят как более эффективный способ лечения, чем это есть на самом деле. Но опубликованная «доказательная база» ошибочно отстаивает медикаменты. Более того, исследования, спонсированные фарминдустрией, имели в 5 раз больше шансов остаться неопубликованными.

Представьте, что вы проводите соревнование – надо угадать, какой стороной выпадет монетка. Предположим, игрок под именем «Крупная фармкомпания» ставит на орла, а также платит тому, кто монеты подбрасывает. Каждый раз, когда подбрасывающий игрок обнаруживает решку, результат «не засчитывается». А каждый раз, когда выпадает орел, результат засчитывается. И так происходит в 28% случаев. Теперь, вместо распределения между орлом и решкой на уровне 50/50, с большей вероятностью мы будем иметь статистику в 66/34, где в 66 случаях якобы выпал орел, а в 34 – решка. Итак, поклонник доказательной медицины утверждает, что орел будет выпадать гораздо чаще, чем решка, и подвергает жесткой критике людей, кто не верит в такие результаты, называя их «антинаучными» деятелями.

Научно-обоснованная медицина целиком зависит от наличия достоверной базы доказательств (исследований). Если доказательную базу подделывать и оплачивать, тогда доказательная медицина как наука полностью бесполезна. И правда, сами редакторы, вся карьера которых была связана с доказательной медициной, обнаруживают, что она никчёмна. Курит ли Генеральный Директор компании Phillip Morris (производителя сигарет марки Marlboro)? Это сообщает вам всё, что вам нужно знать о вреде вашему здоровью. Верят ли редакторы таких крупных изданий, как: The New England Journal of Medicine и the Lancet в доказательную медицину? Больше нет. Значит, и нам не следует. Мы не можем доверять научно-обоснованной медицине, пока доказательная база не будет очищена от коррупционного влияния коммерческих интересов вовлеченных сторон.

Финансовые конфликты интересов, также известные как подарки докторам, — широко распространенная практика. Государственный обзор, опубликованный в The New England Journal of Medicine в 2007 году показал, что 94% докторов так или иначе связаны с фармацевтической промышленностью. Будто шикарная дорога с односторонним движением: от крупных фармацевтических компаний – в бумажники докторов. Конечное же, крупные компании могут заплатить докторам напрямую, и часто так и происходит. Неудивительно, что студенты медицинских ВУЗов, которые состоят в более активных связях с медицинскими представителями, в итоге испытывают более позитивное отношение к ним. Многие медицинские школы предпринимают меры, ограничивая контакты своих студентов, но сами при этом не могут порвать эту порочную связь. Есть простое соотношение между тем, насколько широко известен доктор (больше опубликованных статей практически всегда у докторов-исследователей и профессоров) и тем, сколько денег он получает от крупных фармацевтических компаний. Чем больше слава, тем больше денег. Также существует явная и сильная связь между получением денег от индустрии и минимизацией риска побочных эффектов от медикаментов. Как?! Вы думаете, что люди учатся в престижных медуниверситетах для блага человечества? Возможно, это было причиной их поступления, но это не причина, чтобы там оставаться. Они пошли туда из-за науки. А остались из-за денег.

В публикации использованы материалы источников:
Gesel F, Baraldi J, Goldhirsh J, Piper BJ. Undisclosed financial conflicts of interest among physician-authors in leading US psychiatry journals: a cross-sectional study. BMJ Open. 2025 Nov 12;15(11):e104955. doi: 10.1136/bmjopen-2025-104955. PMID: 41224314; PMCID: PMC12612769.Перевод: Жоров Е. Н.
GreenMedInfo: Др. Джейсон Фанг / Dr. Jason Fung Перевод: Марина Уткина