Homo Ludens : игры, в которые играют люди

Честно говоря, людей, не играющих в шахматы (или аналогичные игры) мне даже немножко жаль. В мою жизнь шахматы вошли, наверное, с 7-ми или 8-ми летнего возраста, когда я начал играть с отцом и дедом. И вот уже 44 года я получаю от этой игры огромное удовольствие. Хотя должен признаться, что играю по-дилетантски, и о теории Игры, комбинациях, этюдах, гамбитах и эндшпилях имею смутные представления. Т.е. знаю, как ходят фигуры. и мне достаточно.
Однако, в этой публикации я хотел упомянуть, как в современном искусстве, и в частности – в кинематографе отображена роль шахмат в жизни людей.
Первый в жизни фильм, где я увидел шахматную игру, была “Последняя Реликвия”.
Если же исключить фильмы, сюжет которых вообще посвящён шахматам, то самым ярким сюжетом, включающим “шахматную тему” считаю TWIN PEAKS
films

Из свежих (последних) фильмов впечатлил «Жертвуя пешкой» — про шахматы и шахматистов.
Картина Эдварда Цвика — обладателя премии «Оскар» — переносит зрителя во времена ветров «Холодной войны», олицетворяющей собой тотальное противостояние двух мировых супердержав — СССР и США. Конфронтация шла и на интеллектуальном поле, шахматных турнирах, где на важнейшем из них, в Рейкьявике, произошла «схватка столетия», «битва титанов», главными участниками которой стали два великих шахматиста — Борис Спасский и Бобби Фишер.

«Я не буду играть до тех пор, пока все мои условия не будут выполнены. Я хочу, чтобы между мной и зрителями было, как минимум, пять метров. Я буквально слышу их мысли». (Бобби Фишер).

В четырнадцать лет он стал самым молодым за всю историю чемпионом США. Фишер одерживал победу за победой, получил звание гроссмейстера в 15 лет и вскоре выдвинулся в число сильнейших шахматистов мира.

Однако его постоянно сопровождали скандалы. Будучи гением шахмат и обладателем феноменальной памяти, он совершенно не умел находить общий язык с людьми, грубо нарушал регламент соревнований, требовал привилегий и демонстративно выказывал своё недовольство.

Кульминацией фильма становится турнир за титул чемпиона мира по шахматам в Рейкьявике в 1972 году, где Бобби предстояло сразиться с действующим чемпионом мира Борисом Спасским. Конечно, в картине этот матч между американцем и русским представлен не просто как бой двух гениев в интеллектуальной игре, а как ключевое столкновение сверхдержав, находящихся в состоянии «холодной войны».

Политика рвётся в ленте на первый план, даже порой перекрывая тему шахмат. КГБ, президент Никсон, прослушка, коммунизм. Шахматная доска здесь как метафора поля боя. А игроки — будто главы сверхдержав, как марионетками управляющие фигурками-людьми. «Жертвуя пешкой» — не только трагедия гения, дар которого становится для него проклятьем, но и драма о том, что жизнь простого человека ничто на глобальной политической арене. Он всего лишь пешка в руках властелинов мира.
Постоянно думая о том, что за ним следят, Бобби проверял свои номера в отелях на наличие жучков, раскручивая телефонные трубки, разрезая картины и вспарывая мебель. Его паранойя доходила до таких крайностей, что ставила под угрозу всю его карьеру шахматиста. Пребывая практически в безумии, он не мог сосредоточиться на игре и делал непростительные ошибки, которые вырывали победу у него из рук и окончательно выбивали почву из-под ног.

В противовес взбалмошному и капризному Фишеру, советский шахматист Борис Спасский, главный соперник молодого американского гения, представлен как невозмутимая скала. Лив Шрайбер в этой роли — практически советский Джеймс Бонд. Он спокоен, с иголочки одет, находится в прекрасной физической форме и скрывает глаза за тёмными очками. Его постоянно окружает целая делегация в чёрных костюмах. Но Цвик очень умно показывает уязвимость Спасского, когда маска самоуверенности спадает с него и открывает все страхи советского шахматиста. По сути, он настолько же безумен и одержим паранойей, как и его американский коллега. Разница лишь в том, что именно Фишер видит среди миллиардов комбинаций тот единственный верный ход, который приводит его к победе.

…фильм “РЕВОЛЬВЕР” Гая Ричи считаю не просто шахматным фильмом, но – произведением искусства, пропагандирующим шахматы. Помню, старшего сына удалось убедить начать играть только после просмотра этого фильма…

Шахматы со Смертью

film

Мистическую встречу отчаявшегося рыцаря с самой Смертью и иносказательный шахматный поединок с нею за собственную душу и чуть ли не за всё человечество можно вполне уподобить дьявольскому по искушению и философскому по смыслу заключению договора Фауста с Мефистофелем. Хотя ценой выступает не столько личное бессмертие, сколько неутолимый поиск истины человеческого существования, определение некой основы бытия. Вот и бергмановский Блок, не будучи учёным, одержимым обнаружением своеобразного «философского камня», жаждет, прежде всего, заполучить отнюдь не приобщение к божественным истокам мироздания и не чисто религиозное просветление. Он ищет достаточно простую и понятную «формулу жизни», оправданный смысл земного пути человека, прежде чем тот когда-нибудь предстанет перед Богом и ответит за всё содеянное на Страшном Суде.

film

Снятая всего за 35 дней, с минимальными производственными затратами (Бергману даже пришлось занять денег у актрисы Биби Андерссон) «Седьмая печать», является одним из самых искренних фильмов Бергмана, своеобразным road movie и средневековой мистерией одновременно.

Рыцарь Антониус Блок вместе со своим оруженосцем возвращается на родину после долгих лет неудачных Крестовых походов. Рыцарь устал и подавлен, измучен бессонными ночами. Теперь он возвращается в родной замок.

Антониус Блок мучается не только из-за десяти лет, проведенных в пустых сражениях на Святой земле. Он стремится познать Бога, найти вещественные доказательства его присутствия, нечто большее, чем «туман невнятных обещаний и незримых чудес», тогда он поймет, что невыносимый ужас, происходящий на этой земле, действительно имеет смысл.

film

Смерть давно уже ходит за Антониусом Блоком. В черном балахоне с мертвенно бледным лицом она появляется на фоне сурового северного моря и ведет диалог с рыцарем. Перед вечной стихией и Смертью уже бесполезно лукавить — но Блок просит отсрочку в виде партии в шахматы. Получив ее, он решает найти ответы на мучащие его вопросы и сделать хотя бы один по настоящему осмысленный и полезный поступок в своей жизни.

Родная страна, тем временем, находится на пороге Апокалипсиса. Страшная бубонная чума выкашивает целые города и селения. Повсюду людям мерещатся дурные знамения. По дорогам страны бродят толпы бичующих себя флагеллантов. Священнослужители, вместо того, чтобы укреплять веру людей в светлое будущее, напоминают им о тщетности жизни и благословляют сожжение юных умалишенных, якобы принесших чуму. Бывшие проповедники крестовых походов становятся насильниками и мародерами. Все в этом мире напоминает о Смерти, подчинено ей, жизнь человека страшна, ужасна и совершенно бессмысленна.

film

Но так ли это на самом деле? Встречая по пути разных людей, Антониус Блок убеждается, что как раз жестокость этого мира и ожидание смерти бессмысленны, а простые земные радости, вроде парного молока с земляникой, и есть настоящая жизнь.

Добрая и светлая семья актеров, следующая вместе с рыцарем к его родовому замку, схожа по именам с библейскими Иосифом, Марией и младенцем. В упоении простыми радостями жизни они олицетворяют собой божественное начало в людях, а именно Любовь.

Продолжая партию в шахматы, Смерть настойчиво обращает внимание на спутников рыцаря, и тот решает спасти хотя бы семью актеров, которые так счастливы и у которых еще так много незаконченных дел. Отвлекая внимание Смерти, Антониус Блок смахивает фигуры с доски. Теперь он выполнил свое предназначение, и может плясать со Смертью свой последний танец на этой земле…

film

Мораль фильма, на мой взгляд, следующая: страх смерти, так или иначе присутствующий в каждом из нас, отвлекает от действительно важных вещей, которые мы еще можем сделать в этой жизни. То, что будет происходить после смерти — неизвестность, не так страшна, если наша миссия в этом мире действительно выполнена. И это единственное, о чем на самом деле стоит думать.

Несмотря на мрачный символизм, «Седьмая печать» — на редкость живой и наполненный тонким юмором фильм, который стоит серьезных размышлений и может стать мотивацией к действию.

Картина Ингмара Бергмана повествует о таком Средневековье, каким современный человек привык его представлять, опираясь на сведения историков, литературные труды и произведения искусства. Бергман погружает нас в тревожный мир прошлого: в трактирах не умолкают разговоры о чуме, церковь запугивает народ наступлением Судного дня, казнят без вины виноватых людей, народ ищет Бога и ответы на вопросы, измучившие их сердца.

Немаловажными вопросами задаётся и зритель: «Что есть смерть? Достоин ли я жить?».. По этой причине это фильм, который относят к разряду культовых, являющих собой кладезь простой житейской мудрости, важной во все времена.

Семь смертей и три спасённых жизни

Во главе повествования культовой картины Ингмара Бергмана Ангел Смерти и люди, которым суждено встретить его на своём пути:

Антониус Блок: Рыцарь утомлённый и физически и душевно десятью годами крестового похода, берёт отсрочку у Ангела Смерти, чтобы найти ответ на измучивший его вопрос. Рыцарь желает знать существует ли Бог в этом мире. Отсрочка не даёт тех знаний, что он так жаждет. Она даёт ему нечто большее — познание истинных радостей жизни. Отныне Антониус готов умереть за них, но всё ещё стремиться знать, обрести гарантии. Он спросит Ангела Смерти, но ответа не получит. Смерть не обладает знаниями. Тот, кто пытается найти ответы у смерти, обречен, остаться в неведении.

– Вид у вас не весёлый.. Устали? Почему?
– Спутник докучный.
– Ваш оруженосец?
– Нет. Я сам.

Оруженосец Йонс: Ему наплевать на небо, впрочем, как и на преисподнюю — вот так характеризует себя Йонс. Он высмеивает пороки и глупость людей. Сочиняет мрачные песни, вполне соответствующие гнетущей реальности. Йонс погряз во тьме и уже не способен верить в светлые, вечные ценности бытия. Он раздаёт простакам мудрые советы о том, как правильно жить, но не готов верить даже в собственные слова. Так почему бы Ангелу Смерти не пригласить его сплясать?

«Судьба каналья,
а ты лишь жалкий негодяй.
Сегодня ты бодр и всех веселей,
а завтра уже добыча червей».

Кузнец, Скоморох и Лиза: Простаки, не ценящие друг друга и самих себя. Лиза не задумываясь готова променять мужа на скомороха, а собственное имя на вымышленное — Кунигунда. В свою очередь её незадачливый муж страдает, потеряв супругу, а обретя её вновь уже и не рад тому. Для скомороха ценности не представляют ни любовница, ни дети, ни друзья. Таким людям смерть отсрочек не даёт.

«В Южных странах водятся звери похожие на людей. Обезьяны называются…»

Прислуга Йонса и жена рыцаря: Они готовы встретить смерть так словно — это долгожданная гостья. В своём бесконечном страхе перед чумой и Судным днём, люди перестают замечать, как постепенно эти несчастья овладевают ими настолько, что ничего другого кроме как наступления, столь ожидаемого Судного дня, желать и не приходится.
Юф, Миа и Микаэль: Верные супруги, боготворящие своё дитя. В разгар эпидемии чумы бродячим артистам нелегко заработать себе на хлеб. Однако они верят, что их сыну повезёт в жизни больше. Они не унывают, так как все неурядицы переживают сплочённо, принимая себя и друг друга такими, какие они есть. Неуклюжими, слабыми, но искренними и любящими. Эти люди достойны, наслаждаться дарами жизни.

– Я так разъярился! Я рычал, как лев!
– Они испугались?
– Нет, только смеялись.

Картина Ингмара Бергмана повествует о таком Средневековье, каким современный человек привык его представлять, опираясь на сведения историков, литературные труды и произведения искусства. Бергман погружает нас в тревожный мир прошлого: в трактирах не умолкают разговоры о чуме, церковь запугивает народ наступлением Судного дня, казнят без вины виноватых людей, народ ищет Бога и ответы на вопросы, измучившие их сердца.
Немаловажными вопросами задаётся и зритель: «Что есть смерть? Достоин ли я жить?».. По этой причине это фильм, который относят к разряду культовых, являющих собой кладезь простой житейской мудрости, важной во все времена.
Прежде, чем говорить о вере, а фильм о вере, нужно уяснить себе, что такое идеализм. А идеализм это формализм, абстрактный конструктивизм. Формы в идеализме не потому интересны, что выражают опыт, необходимый нам в конкретной жизни, а интересны сами по себе. И формами, образами начинают манипулировать в своем воображении как хотят, связывая их чисто формально, и вот это искусство тасовать образы выдают за божественное в себе. Манипулирование формами считают программированием жизни, постулаты Эвклида считают более насущными, чем глоток воды.
И в фильме мы имеем дело с двумя идеалистами, — рыцарем Антониусом Блоком и актером Юфом, — «доверовавшимися» до галлюцинаций. Вот парочка истых идеалистов, которым выпали в удел в спутники совершенно нереальные образы. Они не какие-то там геометры, они спятили окончательно, совершенно, но спятили по-разному. В волшебном мире идей им достаются противоположные судьбы.
Обоим Бог является чудодейственным образом, — в галлюцинациях,- обоим недостаточно Бога-создателя этого конкретного мира (этого дождя, этого луча солнца), а подавай фантастического Бога (геометра и пр.), подавай не реальные жизненные объекты, ситуации, а их «идеи» (образы, формы). Дева Мария не может явиться нам, ибо она жила своей конкретной жизнью две тысячи лет назад, но идеалисту Юфу она все-таки является, для него она более реальна, чем конкретные ощущения, как для какого-нибудь идеалиста-пифагорейца треугольник более реален, чем плуг, бык и пр.
Обсуждать фильм, героев фильма, кажется, бессмысленно — это предмет внимания психиатров, но упрямый иррационалист, оккультист Ингмар Бергман не в силах сдержать своей фантазии, предвосхищая современное «фэнтази».
Все-таки фильм о болезни идеализма (формализма, абстракционизма), болезни к безумию, в котором манипуляции образами становятся уже не сознательными (как для идеалистов всех мастей — геометров, экстрасенсов и пр.), а неосознанными, происходящими сами по себе. Их не так-то легко «выключить», как можно прервать просмотр, например, «Властелина колец».
Как сказываются на нашей жизни эти галлюцинаторные видения Блока и Юфа? Надеюсь, что (как и постулаты Эвклида) не очень существенно. Это большая неудача, если на вашей жизни это (теорема Пифагора, бред рыцаря Антониуса Блока) сказалось существенно.

П.С. Затронув “Седьмую печать” Ингмара Бергмана, невозможно умолчать о других аллегориях на тему игры в шахматы со Смертью. И тут прежде всего вспоминается “Ладдзя роспачы” В. Караткевича, но о ней надо писать отдельно….

Добавить комментарий